— Всё ты понимаешь, — Рейчел поднялась с места и медленно лавировала обратно в свою комнату. Разжав ладони, Фрея даже не заметила, как на внутренней стороне вместе с полумесяцами тисненных ногтей на них остался и кровавый след от сжатого комочка ваты, что выпал из рассеянных рук. Она последовала за Рейчел в её комнату, полную того же беспорядка, что творился в голове.
— Разве дело может быть только в этом? — спросила, чувствуя новый прилив жара к щекам. Почему-то ощущение того, что речь шла именно о ней, было таким сильным, что Фрея и представить не могла, что Рейчел могла иметь в виду кого-то другого, ей прежде незнакомого. И она испытывала вину за то, чего наверняка не знала, но самым ужасным было то, что сердце Фреи предательски откликнулось на выдуманное предположение. — Разве он тебе что-то говорил об этом?
— В таком он никогда и ни за что не признался бы, за что его едва можно винить, — Рейчел грустно засмеялась, выискивая в платяном шкафу платье, которое намеревалась надеть. — Я узнала об этом ненароком, и это разбило мне сердце. Парни только и способны на то, чтобы разбивать наши нежные сердца, — последние слова она почти что пропела.
— Так ты знаешь, о ком идет речь? — спросила Фрея, заламывая руки за спиной от волнения.
— Да, как и ты, — Рейчел вытащила из шкафа дурацкое платье и посмотрела на Фрею с загадочной полуулыбкой на розовых губах. — Впрочем, я не хочу этого обсуждать. Это разбивает мне сердце. Парни остаются парнями, но мы должны держаться вместе до самого конца, — она подошла к Фрее, чтобы положить на её плечо руку и сжать дважды. Полупрозрачные намеки были всё более явственны, но всё же уверенности в действительности предположения было мало.
— Ладно, — только и смогла выдавить из себя Фрея, растянув губы в неуверенной улыбке. — Надеюсь, всё будет хорошо.
— Надеюсь, скоро я смогу влюбиться снова. Порой это проще, чем кажется, — Рейчел снова весело хохотнула. — А прежде не хочешь спуститься позавтракать вместе? Затем мы могли бы прогуляться. Ты всегда предпочитаешь для этого занятия Алиссу, но в этот раз у тебя нет выбора.
Фрея могла бы возразить, что это Рейчел предпочитала их с Алиссой компанию другим своим подругам, но не стала этого делать. Она оставалась в оцепенении, поэтому даже когда случайно обнаружила на столике Рейчел вскрытый конверт, подписанный именем Марты Каннингем, то не вспомнила о том, что была с ней на самом деле знакома.
Мистер Кромфорд заявился в город не для того, чтобы просто повидаться с сыном, за которым успел соскучиться спустя несколько месяцев проведенных порознь в ссоре, но для того, чтобы выразить Джеймсу своё одобрение. Осведомленный в положении дел, отец был рад, что Джеймс сумел взяться за голову и начать последний учебный год с большей решимостью и усердием, чем были впустую истрачены предыдущие два. Он хвалил парня, от чего тому становилось тошно и неприятно. Отец добился того, чего намеревался, но в то же время и сам Джеймс не многое потерял.
Невзирая на те скромные хвальбы, которыми мистер Кромфорд не обделил сына, потешаясь его успехами в учебе, на большие привилегии Джеймсу не стоило надеяться. Банковский счет продолжал быть закрытым, отец не оставил ни единого фунта, но к удивлению самого парня, его это нисколько не задело и не покоробило. Напротив он даже подумал о том, что если бы отец вернул всё, как было, он смог бы от этого отказаться. Потешать эго отца собственной слабостью Джеймс не был намерен, а потому и словом не обмолвился о собственном затруднительном положении.
Оба изрядно напились, но стойкий к алкоголю Джеймс не стал рассказывать мистеру Кромфорду ни о своей работе, ни о длинном списке долгов, ни о друзьях, ни о девушках. Он никогда не был близок с отцом и сближаться с ним уже не был намерен, считая это лишним. Они были во многом схожими, но отрицание этого Джеймсом отталкивало его от родителя. Мистер Кромфорд без особой охоты хотел делиться с сыном положением собственных дел, а потому их разговор касался общих тем, обсуждения чего-то далекого, вовсе не связанного с ними напрямую.
Единственное, о чем Джеймс спросил у отца, это о Марте, а именно об их помолвке, обусловленной за закрытой дверью между родителей. Он был решителен в намерении не жениться на девушке, которую знал с самого детства и любил не более чем сестру, но которая, очевидно, предалась самоубеждению, что её любовь к нему была другого рода. Иллюзия и самообман — вот с чего была сделана её любовь. Или в этом напрасно убеждал себя сам Джеймс.
— Для меня не так важно женишься ты на Марте или ком-то другом. Для меня важно, чтобы ты остепенился, об остальном болтай с матерью. Это было её решение свести вас вместе, — только и ответил отец, поставив на этом деле точку.
Они спустились в бар. Оба пьяные, они ещё и немного прикурили. Невзирая на долги, Джеймса были рады видеть в этом грязном месте, вот только сам он уже не получал прежнего удовольствия от пребывания там. Когда отец занял место за карточным игральным столом, Джеймс уединился в темном углу с девушкой.
