— Пришел посоветоваться.
— Что-о? По-со-ве-то-ваться?
Андрей Андреевич расхохотался, как умел хохотать только он, — раскатисто, до слез на глазах.
— Что ты, Андрей? — выглянула из комнаты Варвара Степановна.
— Ты погляди на него, Варенька! Полюбуйся на этого чудака! За советом явился. Выбрал времечко! Да что же, ты до завтра переждать не мог? Варенька, чайком бы его напоить.
Володя сидел за столом и пил чай с клубничным вареньем. В ботинке, когда он нажимал ступней на подошву, чавкала вода. Проволглая рубашка холодила спину. Но Володя не жалел, что пришел к Андрею Андреевичу. Андрей Андреевич понял с полуслова, зачем он пришел.
— Андрей Андреевич, а как они дружно живут в своем комплекте! Очень интересно у них на заводе. Поработать бы на каком-нибудь станке!
Андрей Андреевич с улыбкой смотрел на оживленное лицо Володи и думал: «Какая радость видеть и знать, что вы растете! Самая большая радость учителя!» Неожиданно он вспомнил споры, которые не раз возникали в учительской. Вправе ли учитель иметь любимых учеников?
«Хорошо, — усмехнулся Андрей Андреевич, мысленно продолжая сейчас этот спор, — вы говорите: нельзя. Вы говорите, учитель должен относиться ко всем ученикам одинаково. Держаться со всеми одинаково — да. Но любить? А не равнодушие ли это — одинаковое ко всем отношение, товарищи? Любимый ученик — это тот, в ком с особенной силой находят ответ твои лучшие мысли и чувства, ты для него сам становишься умнее и выше и знаешь: каждое твое слово, как зерно, упадет на благодарную почву, взойдет и созреет…»
Володя Новиков. Что в этом мальчике? Но не будь его, класс для Андрея Андреевича стал бы беднее.
Между тем Володя вдруг замолчал. Андрей Андреевич увидал в его лице то выражение смущенности, по которому догадался, что сейчас-то и откроется самое главное.
— Андрей Андреевич! — чуть нахмурив брови, сказал Володя. — У нас из рационализации получился один смех, одни неприятности. Стыдно Петру Леонидовичу в глаза посмотреть…
— Кстати о Петре Леонидовиче, — осторожно прервал Андрей Андреевич. — Как ты к нему относишься, дружок?
— Петр Леонидович — замечательный учитель! — с горячностью отозвался Володя. — Он сердитый и нервный, но, если бы Петр Леонидович был мастером на заводе, его там окружили бы почетом. На учение к хорошему мастеру просятся все новички. А мы… Андрей Андреевич, знаете, что я предлагаю? Введем в нашем классе настоящую рационализацию!
Андрей Андреевич встал и не спеша прошелся по комнате.
«Не верит», — понял Володя.
— Дисциплина — вот наша рационализация, — сказал Андрей Андреевич. — А ты что придумал? — спросил он, обернувшись к Володе.
— Я придумал объявить борьбу за минуты.
Прошел не один день, пока комсомольское бюро обсудило этот вопрос, пока Володя, Коля и Кирилл провели в классе агитацию, «обрабатывая» в отдельности каждого, особенно таких болтунов, как Толя Русанов и Гарик Власов.
Наконец на классном собрании решено было объявить борьбу за минуты.
Больше всего Володя боялся насмешек Юрия Брагина.
Но Юрий молчал. Правда, Андрей Андреевич во время собрания прохаживался между рядами парт и раза два подолгу стоял возле Юрия.
Юрий слушал речи ребят с надменным и скучным лицом.
Остальным не было скучно. Гарик Власов вышел к столу и сообщил ребятам, что заинтересован борьбой:
— Если я выгадаю себе лишнее время, буду два часа в день читать приключенческие романы. Потом поступлю в кружок юных водителей.
— Подрасти сначала, чтобы из-за стола видно было, — не удержался Юрий.
— И подрасту! — обещал Гарик.
И вот однажды утром Володя сказал отцу:
— Папа! Мы начинаем…
— Так! — понимающе кивнул Павел Афанасьевич.
— Папа! И комсомольцы и все ребята решение приняли. Все согласились. Раньше, папа, на собраниях говорят, говорят о дисциплине — даже скучно станет. А сейчас! Все как один! А ты, папа, веришь? Признавайся: да или нет?
— У нас на заводе такой порядок заведен: если комсомольцы взялись за дело, значит, дело верное, — ответил Павел Афанасьевич.
— Ну, папа, я побегу! — весело крикнул Володя. — Я уж тебя не дождусь, побегу! Ладно, папа? Вечером все узнаешь…
Он накинул пальто, схватил кепку и сумку и кинулся к двери.
По лестнице навстречу Володе поднимались Коля и Кирилл. У них был удивительно торжественный вид. Кирилл начистил ботинки, как на Первое мая.
— Мы за тобой, — сказал Кирилл. — Побоялись — проспишь.
— Плакат приготовил? — деловито осведомился Володя у Коли.
— Готов.
— А у меня рамка для газеты готова. «Зоркий глаз». Ребята, я сомневаюсь, подходящее ли мы дали название? Может, лучше бы заглавие с пафосом? Например: «Комсомольский почин».
— «Зоркий глаз» как вонзится, так болтун пригвоздится, — сказал Коля.
— Идемте скорее! — заторопил Володя товарищей. — Не опоздать бы!
Как ни торопились друзья, но староста уже дожидался их в классе.
— А я с полчаса здесь дежурю, — невозмутимо сообщил Дима Шилов. — Ну, давайте орудовать, пока не собрались ребята.
Они пододвинули учительский столик к доске, на стол поставили стул. Володя забрался на стул. Пришлось повозиться порядком, пока плакат был прикреплен над доской.
