— Перемена! — объявил мастер. — Что значит, — подняв палец, добавил он, — переходим в другое помещение, как намечено в плане.
Ребята захохотали и толпой повалили за мастером. Они пришли в тихий сводчатый зал, где не было ни станков, ни машин, ни людей и лишь высились штабеля готовых покрышек, узорчатых, новеньких, пахучих, да эхо гулко разносило шаги и слова.
— Тем, кто не оценил первое рационализаторское предложение рабочего-передовика Пети Брунова, выйти вперед! — приказал Виктор Денисович.
Толя Русанов вынырнул из толпы и с величайшей охотой стал возле мастера. Вышел Коля Зорин. Юрий Брагин пренебрежительно дернул плечами и сделал один крохотный шаг.
— Ребятушки мои, ребятушки! — ласково проговорил Виктор Денисович, загребая всех их в объятия. — Колы отменяю. За отличное внимание ставлю всему классу пятерку. А теперь угадайте, зачем я привел вас сюда.
Этот мастер, который знал наизусть станок, цех, завод, всех людей на заводе да к тому же еще и загадки загадывал, до глубины души восхищал Колю Зорина. Загадки Виктора Денисовича покорили Колю вконец. Понятно, он не заплясал, как Толя Русанов. Он сморщил лоб и стал усиленно думать: зачем, в самом деле, их сюда привели?
— А затем, умники, — снова сам разгадал свою загадку Виктор Денисович, — чтобы вы увидали глазами да руками пощупали минуты, сбереженные изобретательством рабочих. Вот она, наша экономия! Штабеля покрышек! А созданы они за минуты, сбереженные рационализаторской мыслью рабочих. И хватит их, чтобы обуть все машины на новых стройках. Еще и останется! Глядите, ребята, — сказал мастер, раскинув руки — Наша вахта мира в работе. Действует!
Затем мастер вынул из кармана серебряные часы величиной чуть поменьше чайного блюдечка, щелкнул крышкой и долго рассматривал циферблат, а ребята в это время незаметно теснили Володю вперед, чтобы он от лица класса произнес благодарственную речь.
— Уважаемый Виктор Денисович… — хотел начать речь Володя.
Но мастер через головы ребят заговорщически кивнул Андрею Андреевичу и обратился к нему с непонятным вопросом:
— Осталось полторы минуты. Вытерпят они помолчать?
— Вытерпят, — улыбнулся Андрей Андреевич.
Все восьмиклассники, сколько их ни было, в одно мгновение затихли. В высоком сводчатом зале наступило безмолвие. Виктор Денисович смотрел на часы. И Володе казалось — он слышит, как стучат секунды, меряя время.
Вдруг над головами ребят, в репродукторе, заговорил густой, сильный голос:
— Товарищи рабочие, инженеры и служащие! В Москве открывается Конференция защитников мира. Мы посылаем на Конференцию нашего лучшего сборщика Петра Брунова и наказываем своему делегату заявить на Московской конференции наше твердое слово: «Мы за мир! Мы сумеем постоять за нашу мирную жизнь!»
Эхо гулко, повторило под сводами: «…жизнь…»
«Петя Брунов — делегат на Конференцию защитников мира! Петя Брунов — новатор, передовик производства, а какой простой, самый обыкновенный на вид человек, и какой веселый, хороший! Вот на кого мне хочется быть похожим! Но я совсем на него не похож, — так думал Володя, вернувшись в этот день с завода домой. — Правда, мне четырнадцать с половиной лет, а Пете двадцать три года. Может быть, за восемь с половиной лет я тоже добьюсь чего-нибудь путного. Но, с другой стороны, Петя учится на втором курсе техникума, а я в восьмом классе. Если сравнивать с точки зрения учебы, разница между нами всего один год… А как мне нравится у них в коллективном комплекте! — вспомнил Володя и улыбнулся. — И как интересно у них! Выдумал Петя простую вещичку — соединил лопатку и шило, а минутка осталась в запасе. Значит, за смену тридцать минут! Вот вам и простая вещичка! А что, если…»
Володя вскочил., как будто надо сейчас же бежать в школу. Но было восемь часов вечера, никуда не надо бежать. Володя подошел к окну. Осенний дождь барабанил в окно, по стеклу змеились тоненькие струйки воды. Против окна под фонарем маслянисто блестела черная лужа. Ни человека на улице!
«Как жаль, что папы нет дома! Как надо поговорить! К кому бы пойти? К Зорину или к Кириллу? Идея! Пойду сначала к Андрею Андреевичу!»
Володя оделся и вышел из дому. Дождь припустил еще злее и, словно прутьями, косо хлестал его по лицу, Второпях Володя шагнул с крыльца прямо в лужу и зачерпнул полный ботинок холодной воды. Улицы пусты. Весь город пуст. Если бы не огни в окнах да далекое звяканье трамваев, можно вообразить, что идешь по какому-то заколдованному царству, где нет никого — сверху, снизу, со всех сторон только вода, вода…
«Не вернуться ли? — подумал Володя. Впрочем, он колебался лишь одну секунду. — Хоть потоп — пойду все равно!»
Дверь открыл сам Андрей Андреевич.
— Ты что? Что такое? — воскликнул он, отступая назад. Что случилось, Володя? Зачем ты пришел? Не заболел ли отец? Да отвечай, что случилось?
— Ничего, — ответил Володя, переступая с ноги на ногу и в смущении глядя на пол, где в одно мгновение натекла лужа воды. — Пол вам испачкал…
— Пустяки! Ты зачем в такой ливень явился, удивительный ты человек?
