"19 ноября. Сегодня впервые летали на блокирование авиации противника. Нашему экипажу был выделен один аэродром, расположенный около Пскова. Задача оказалась не из простых. Пришлось повисеть над целью около полутора часов.
В первом ударе мы подлетели к аэродрому скрытно, снижаясь с большой высоты на приглушенных моторах. Бомбу бросили с ходу. После ее разрыва фашисты открыли зенитный огонь с большим опозданием. Снова набрав высоту, мы подождали, пока зенитчики успокоятся, и повторили маневр. Однако противник уже находился в готовности. После взрыва второй бомбы нас на отходе схватили прожекторы, и сразу же начался интенсивный зенитный обстрел. Маневрируя, мы снова вышли из зоны огня, без промедления приглушили моторы и развернулись курсом на летное поле. Такого маневра зенитчики, видно, не ожидали и открыли огонь лишь тогда, когда взорвалась третья бомба. Так, с перерывами в десять - пятнадцать минут, мы выполнили десять заходов. За это время с аэродрома противника ни один самолет не взлетел, а на летном поле даже стартовые огни не включались. В установленное время нас подменил экипаж старшего лейтенанта Самедова. Увидев взрыв его первой бомбы, мы улетели".
"12 декабря. Зима никак не войдет в свою настоящую колею. Морозы сменяются оттепелями, снегопады - моросью с гололедом и сильным обледенением. Даже всеволожские девчата научились определять, когда нас могут вызвать на аэродром, а когда мы наверняка находимся дома. Если на улице слякоть с моросящим дождем, а автобус стоит у ворот без водителя, значит, полетов не будет и можно смело идти к нам в гости".
Я стараюсь щадить поврежденную ногу и избегаю резких движений, поэтому в нелетные вечера Нина стала моим "сидячим" партнером. В душе ей, наверное, обидно, что наши пилоты считают ее еще маленькой девочкой и уделяют больше внимания взрослым подругам. Однако вида она не показывает, а, усевшись поблизости, внимательно наблюдает за окружающими и говорит, говорит без умолку. Обсуждаем мы все, от слухов о возможном прорыве блокады до проблем отоваривания продуктовых карточек и заготовки необходимого количества дров. С продуктами и топливом положение улучшилось, но все же их пока не хватает.
Характер у Нины меняется на глазах. Она становится более наблюдательной и серьезной и рассуждает логичнее, четче. И совершенно не красится. Лишь однажды пришла с подведенными тушью глазами. Я сделал вид, что ничего не заметил.
Через минуту услышал вопрос:
- Скажи откровенно, тебе Раечка нравится?
Нашел глазами ее подружку в толпе, оглядел иронически и ответил небрежно:
- Представь себе, нет.
- Почему? Такая красивая, видная. И танцует чудесно.
Ответил не сразу.
- Видишь ли, - говорю, - приглядись повнимательней. С виду Рая действительно броская, яркая. Но это все неестественное. Это же не она, а одна помада. За гримом лицо совсем исчезло, осталась маска.
Отвернулась она. Потом вдруг засуетилась и, сославшись на занятость, убежала. А назавтра опять появилась веселая и совершенно без грима.
"29 декабря. Из Москвы получил сразу четыре письма: два от мамы, а два от Шурочки. Обе очень волнуются за меня. От кого-то узнали, что я разбился и лежал в госпитале с серьезным ранением. Возмущаются, почему об этом умалчиваю. О повреждении левой ноги я им действительно ничего не писал. Зачем волновать раньше времени? А когда лечение закончилось, отпала необходимость сообщать о былой неприятности. Но информатор все же нашелся. Кто он, пока неизвестно. Однако поистине мир становится тесен".
"1 января 1943 года. На дворе красота! Светит яркое солнце. Щеки румянит ядреный морозец. Новый год обозначил себя замечательно. Кудесница природа будто в пику отжившему году упрятала под искрящееся белоснежное покрывало все неприглядное, серое, нудное, наполнила воздух зимней свежестью..."
Старый год уходил как-то нервно, сумбурно. Началось все с того, что 31 декабря, уже после обеда, нам раздали подарки трудящихся. Мне с Бунимовичем на два экипажа вручили большую посылку, присланную из далекого тыла. В ней оказались и бутылки с вином, и закуски, и даже два кусочка туалетного мыла. Распределив содержимое между техниками, стрелками и штурманами, мы с Бунимовичем взяли себе кисет с табаком и маленький мундштучок.
Еще до наступления сумерек было известно, что из-за скверной погоды на аэродром нас не вызовут. Все начали дружно готовиться к встрече Нового года. Но вскоре поступила команда срочно прибыть на командный пункт. Хотя погода была действительно отвратительной, мы все же готовились к нанесению бомбоудара, даже разъехались по самолетам. Однако в конце концов сумбур прекратился и отбой последовал своевременно.