— Ну что, красавица, проснулась? — спросил он, нащупывая мой пульс.
— Я не хочу просыпаться. Хочу уснуть и все забыть.
— Поспать вам не помешает. А вот забыть… Память — один из лучших подарков от Господа. Лучше уж помнить, чем вообще все забыть… Да, надо бы дать вам успокоительные…
— И вколоть снотворное, — закончила я за него фразу.
— Можно и это. Но главное — ваше настроение. Надо смириться со случившемся как с неизбежным и продолжать жить дальше…
— Доктор, вколите мне снотворное. — Я посмотрела на него усталым умоляющим взглядом.
У меня перед глазами поплыли воспоминания. Последнее, что я увидела, было безжизненное тело Володи — он с открытыми глазами лежал в ванне…
Был конец ноября, когда мы на сороковой день помянули Володю и я немного пришла в себя. Конечно, я еще не могла ощутить в полной мере вкус давно забытой независимой жизни, но в доме уже не задыхалась. Мой верный заботливый друг Палыч за время моей болезни успел сделать перепланировку и заменить ванну. Теперь здесь все было по-новому и ничто не напоминало о случившемся. Как же я была ему благодарна! Ведь я не просила его об этом — он сам догадался.
— Мадам, вас хочет видеть Хамид Равшанович. Пригласить? — спросил Палыч, заглядывая в кабинет.
— Пригласите.
Я так и знала, что Хам вот-вот явится. «Наверное, уже руки потирает в предчувствии новой прибыли», — подумала я, и тут же на пороге появился бородатый, широкоплечий и высокий Хам.
— Здравствуйте, Катя, здравствуйте. Рад видеть вас в добром здравии, — произнес он, широко улыбаясь.
— Добрый день. Присаживайтесь. Что вас, Хамид Равшанович, привело ко мне? — спросила я, нисколько не смущаясь под его откровенным взглядом.
— Во-первых, еще раз примите мои соболезнования. Такая неожиданность, надо же!..
— Ну, не хитрите, Хамид Равшанович, не за этим вы пришли.
— Честно говоря, да. Если хотите, Катя, перейти сразу к делу, то давайте.
Хам развалился в кресле и закинул ногу на ногу.
— Давайте, — согласилась я.
— Я хочу поставить вас в известность, что забираю бизнес вашего покойного мужа, — нахально сказал он и просмотрел на меня прищуренными хитрыми глазами.
— А кто вам его отдаст? — спросила я. — Разве я вам сделала такой подарок?
Такого ответа он явно не ожидал и немного замялся.
— Я сам его заберу, — все же нагло и напористо ответил Хам.
— А я не отдам, — не менее нагло ответила я.
— Катя, но вы же женщина! А предназначение женщины быть женой, матерью. Зачем вам это надо? — заулыбался Хам, меняя тон.
— Я вдова Владимира Олеговича. И его деньги — мои деньги, а его бизнес — мой бизнес, — продолжала я.
— Разве вы не богатая вдова? У вас есть все, что нужно женщине, чтобы удачно выйти второй раз замуж. Ведь жизнь продолжается, Катя, и она прекрасна…
— Простите, я не приглашала психотерапевта. Вы надеялись, что вот так просто я вам все отдам? Нет! И Максим Иванович тоже будет против. Никто ничего не преподнесет вам на блюдечке с голубой каемочкой! — решительно сказала я, переходя в наступление.
— Максиму Ивановичу некуда будет деваться,
— отдаст, поверьте мне, Катя.
— Допустим. Пусть он и отдаст. Но без кормушки останется еще одно важное лицо, о котором вы, уважаемый Хамид Равшанович, совершенно позабыли.
— Это кто же? — насторожился Хам.
— Степан Васильевич, — использовала я последний козырь, зная, что в столице именно он «крышует» Крюка.
Лицо Хама изменилось. На нем появилась злость, глаза засверкали стальным холодом.
— Я считаю наш разговор пока неоконченным, — сказал он, тяжело поднимаясь с кресла и еле сдерживая гнев. — Я дам вам время подумать.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Я вам тоже.
Он ушел не прощаясь, а я сразу же попросила Палыча:
— Пригласите, пожалуйста, Максима Ивановича и Равиля Закировича. Нам надо срочно поговорить.
— Хорошо, мадам, — спокойным голосом ответил Палыч и тихонько затворил за собой дверь.
В тот вечер состояние подавленности окончательно меня покинуло. Надо было срочно разработать дальнейший план действий, чтобы бизнес Володи не ушел просто так в цепкие руки наглого Хама.
Уже через день я, Равиль Закирович, Максим Иванович и Палыч провели в рабочем кабинете всю ночь, обсуждая детали плана и торгуясь.
— О Катя! Вы очень хорошо, просто прекрасно выглядите! — широко развел руками Хамид Равшанович, входя в кабинет.
— Спасибо, — изобразила я на лице приветливую улыбку. — Вы тоже неплохо выглядите.
— Что вы! Я — мужчина, у меня полно забот-хлопот, а вам, женщинам, надо отдыхать, посещать косметические салоны…
— Лучше уж обладать природной красотой, — перебила я его.
— О, этого у вас не отнять! — прижимая руку к сердцу, сказал Хам.
— В этом я с вами полностью согласна, — сказала я, ничуть не смутившись и не опуская глаз.
— Как у вас дела?
— Отлично! А у вас, Хамид Равшанович?
— На высшем уровне!
— Вот и прекрасно. Вы пришли мне что-то сказать? Ведь верно? — спросила я, жестом приглашая его сесть.
— Я долго думал, Катя, о нашем прошлом разговоре.
— Ну и?…