— Конечно, Хамид Равшанович, этот дебильный мент находится на стороне вдовы Владимира Олеговича, — сказал покрасневший от услышанного в свой адрес оскорбления Крюк.
— Простите, Максим Иванович, я не хотел вас обидеть. Сам не знаю, как эти слова вырвались из моего вонючего рта. Эта девчонка довела меня до белого каления, — неохотно оправдывался Хам.
— Эта девчонка говорит истину. Через два дня в это же время названная ею сумма должна быть здесь, Хамид Равшанович, и тогда бизнес будет твоим. Сам понимаешь, что я тоже его теряю, и учти, добровольно.
— Ничего себе добровольно! — возмутился Хам. — В общем, я смотрю, разговор у нас не получился…
— Почему? Мы взрослые люди и, раз уж собрались здесь, должны договориться, — продолжал Максим Иванович довольно спокойно.
— Я бы на вашем месте, Максим Иванович, предпочел иметь синицу в руках, чем журавля в небе, — сказал Хам, и в его глазах опять появился недобрый стальной блеск.
— Что ты имеешь в виду? — насторожился Крюк.
— Мне кажется, вам бы нужно немножко, простите, опустить перышки, — хитро сощурил и без того узкие глаза Хам.
— Ты, Хамид Равшанович, затеял не ту игру. Деньги через два дня — и баста! — ударил кулаком по столу Максим Иванович.
— У меня есть на тебя компромат.
— Что?! — Глаза Максима Ивановича округлились, и толстые брови от удивления поползли вверх.
— Что слышишь. Я долго его собирал, ты уж извини.
— Ты или твой вшивый Медведь?
— Какая теперь разница, Максим Иванович? — развел руками Хам. — Я… Медведев… Главное, что компромат есть и я предлагаю тебе сделку.
— Значит, все-таки Медведев меня по-крупному подсиживал? Захотелось перепрыгнуть в тепленькое кресло начальника милиции?
— Зачем же так? Майора Медведева вполне устраивает должность начальника уголовного розыска. Но проблемка в том, что по статусу ему положено заниматься уголовными делами. Улавливаешь мысль, Максим Иванович? А?
Хам многозначительно поднял вверх указательный палец.
— Кликуха у тебя, Хамид Равшанович, подходящая, — ухмыльнулся Максим Иванович.
— Я это знаю. Поэтому повторяю: предлагаю тебе сделку.
— Какую?
— Все, что есть на тебя, находится на маленькой дискетке, которая может тебе, Максим Иванович, испортить остаток жизни. А хранится она у меня. — Хам похлопал по карману пиджака. — Но дискетка в любой момент может перекочевать в твой карман — на определенных условиях, разумеется. И волки останутся сыты, и овцы будут целы, — хитро улыбался Хам, словно готов был и в самом деле проглотить Максима Ивановича, как удав несчастного кролика. — Я отдаю дискету, а ты отходишь в сторону и не мешаешь ни мне, ни майору Медведеву.
— Ха-ха-ха! — Пришла очередь Максима Ивановича рассмеяться. — Ты, Хамид Равшанович, забываешь, кто за мной стоит!
— Дискетка может обойти твоего покровителя, — ехидно сказан Хам.
— Не может! — внезапно загремел в снова открывшуюся дверь голос Степана Васильевича.
Хам от неожиданности открыт рот и некоторое время сидел с отвисшей челюстью. Он никак не ожидал, что весь разговор могло слышать такое важное лило из столицы.
Степан Васильевич, высокий, широкоплечий, с черными как смоль усами и заметно выступающим животом прошел к столу моего мужа и тяжело опустился в кресло.
— Я вижу, некоторые здесь совсем оборзели! Полный бардак! Что, опять хотите разборки устраивать?! — подавшись вперед, басил Степан Васильевич. — Опять «мокруха», опять дележ?! Не будет этого! Я не допущу!
Он так сильно ударил кулаком по столу, что я невольно вздрогнула.
— Это так, для подстраховки, — начал оправдываться Хам, сменив тон. — Сами понимаете — жизнь такая штука, сегодня ты ее за хвост держишь, а завтра она тебя пинком под зад…
— Твоему Медведеву все мало?! Не сидится ему спокойно, все неймется, шныряет, вынюхивает, да не там, где надо. Процент преступности растет, а он за своими шпионит! Сволочь он! — не обращая никакого внимания на оправдания Хама, почти кричал Степан Васильевич. — Майор Медведев, как я вижу, не дорожит своим местом!
— Почему же? — спохватился Хам, испугавшись, что его покровитель из-за одного звонка из столицы может лишиться должности, — Он очень любит свою работу…
— А если любит, тогда дискету на стол! — хлопнул тяжелой рукой по столешнике Степан Васильевич.
Хам нехотя полез рукой в боковой карман и, секунду поколебавшись, достал оттуда дискету и положил на стол.
— Надо бы посмотреть на этот компромат, — кивнул в сторону дискеты Максим Иванович.
— Сколько еще копий осталось? — спросил Степан Васильевич, не обращая внимания на предложение Крюка.
— Больше нет. Слово мужчины, — прозвучало глухо в ответ.
— Никто не будет ее смотреть. Поступим по-мужски, — сказал Степан Васильевич и взял с подоконника пепельницу. — Мы ее просто уничтожим и забудем об этом как о неприятном недоразумении. Ясно, Максим Иванович?
Гость из столицы достал дорогую зажигалку «Зиппо» и поднес ее к дискете. Она сморщилась и закапала расплавленными капельками в пепельницу под сожалеющим взглядом Хама.