И ребята дружно занялись процедурой растягивания ушей в стороны. Наконец, я взмолилась:
– Мой день рождения, а развлекаются все, кроме меня. Пощадите! Хватит!
По традиции каждый урок начинался с того, что дежурный вставал и сообщал учителю о дне рождения и от имени класса просил не вызывать именинницу к доске. Учителя улыбались, поздравляли и выполняли просьбу коллектива.
На последней перемене пришла старшая пионервожатая. Моя рука привычно вскинулась в пионерском приветствии, и я с царственным спокойствием приготовилась терпеть положенные мне почести. Сердце билось с торжественной неторопливостью, подобающей данному особо важному событию. Слова вожатой были до самозабвения ярки и до неприличия восторженны. Я попыталась остановить поток красноречия, но вожатая шутливо заявила: «Всегда получай заслуженные лавры, а то другим достанутся». Потом поздравила меня, вручила книгу за победу в олимпиаде по математике и покровительственным тоном продолжила извергать неистощимый запас разнородных сентенций.
– Со всей очевидностью могу утверждать, что тебе пора подумать о подготовке к вступлению в комсомол, – неожиданно выдала на-гора вожатая. – Прозябание, унылость и пресность чужды тебе. В этом дашь фору многим. Не отлыниваешь, всегда неукоснительно выполняешь поручения. Имеешь положительные душевные особенности, не отрицаю уникальную необычность…
– Это вы про поведение? – с понимающим стыдливым взглядом спросила я. А сама тут же подумала: «О нем речь. Ежу понятно!»
– …Учишься отлично, редактор классной и член редколлегии школьной газеты. На хор ходишь, со стихами на праздниках выступаешь, – не обращая внимания на мой вопрос, проникновенно продолжала вожатая.
Я застенчиво расцвела и смущенно улыбнулась.
– Ой, Аня, хватит перечислять! Я сама в конце года отчет по пионерской работе сдам, – дружески, но почтительно остановила я бесконечный монолог.
А сама подумала беспечно: «Не очень-то я верю в наши взаимно бескорыстные отношения. Зачем трепаться? К чему длинная прелюдия? Новое поручение для меня приготовили? Так давайте. Главное позвольте его одной выполнять, чтобы обеспечить мне независимость».
А вслух посетовала искренне:
– Дисциплина у меня хромает, понимаете? Меня оправдывает только то, что учусь хорошо.
Ответ вожатой был быстр и неожиданно изумителен. Такого я никак от нее не ожидала.
– Не оправдывает, а спасает! Чувствуешь разницу? – непедагогично рассмеялась Аня.
А я так вовсе расхохоталась. Люблю удачные выражения!
Вожатая добавила уже суховато, по-деловому:
– Проехали! Насчет поведения. Темперамент у тебя такой, понимаешь? Образумишься. Проще простого! Конечно, надо еще поработать над собой. Еще год впереди. А с сентября пойдешь вожатой в пятый класс. Это поможет тебе посерьезнеть.
– Получится ли? Между нами только два года разницы, – вздохнула я весело.
Вожатая ушла, а мне стало приятно оттого, что она верит в меня и считает достойной вступления в комсомол. Настроение еще больше улучшилось, и после уроков я вместе с группой одноклассников опять пошла на горку. Ребята катались на портфелях и сумках. «Снег засыплется, тетрадки намокнут. Почему они об этом не думают?» – удивлялась я. Но в какой-то момент бесшабашность победила, и я впервые за шесть лет учебы тоже съехала вниз на портфеле. Остановилась, вытряхнула снег. Увидела расплывшиеся строчки в тетрадях и подумала: «Влетит теперь от матери. Почему глупо поступила? Не взрослею? Ну и пусть!»
Только поднялась на горку, слышу, – ребята кричат:
– Беги скорей, тебя домой зовут!»
– Ну никакой личной жизни! Даже в день рождения не дают погулять от души, – недовольно забурчала я и нехотя побрела домой.
У ворот ждала бабушка и беспокойно охала:
– Корова отелилась, а перенести в хату теленка некому. Боюсь, застынет.
В коровнике под попоной лежал мокрый рыжий теленочек с белой меткой на лбу и мелко дрожал. Мы перетащили его в теплый угол за печку.
– Может, Зорькой назовем? – спросила бабушка. – Вон, какая звездочка на лбу.
– Она в мой день рождения появилась на свет. Пусть будет Мартой, – попросила я.
На ужин бабушка приготовила галушки и мои любимые пирожки с картошкой. А еще меня освободили от обязанности топить плиту лузгой. Я понимала, какая это скучная работа, и часам к девяти вечера сменила брата, а потом мы вместе сидели у плиты, по очереди сыпали лузгу, глядели в ярко-красные глазки отверстий и шушукались.
Перед сном мы развлекались тем, что учили Марту пить молоко. Она была беспомощная, жалкая и тянулась к любому, кто ее гладил. Она искала маму и жалобно вздыхала, когда мы отходили от нее. В десять часов вечера, как всегда, отбой.
Хороший был день, спокойный, приятный. Больше бы таких дней рождения. Была ли я сегодня счастлива? Да. Потому что ничего плохого не произошло. И это уже счастье. Не сразу я это поняла, а только, когда стала вспоминать прошлое.
