Я смотрел в лицо Вита и больше не видел там ничего схожего с убийцей из прошлого мира. Наоборот. Мой друг открылся мне, а я… я предал. Бросил, уехал, сбежал в самый ответственный момент. Это ведь так похоже на меня – прятаться от проблемы, убегать! Я должен был быть с ними, должен был сражаться плечом к плечу, должен был, наверное, умереть… Вот здесь, рядом, на этих самых крестах, с чудовищными гвоздями в ладонях и ногах. Должен был… но вместо этого снова сбежал. Спрятался. Совсем как тогда, на Земле, с Надей… История повторяется один в один, круг сделал свой полный оборот… Да, я сохранил жизнь – но кому она нужна? Жизнь предателя, оставшегося одного в этом чуждом и страшненьком мире? Ведь так уже было… всё было именно так…
Я протянул руку, осторожно коснулся лица Виталика.
Прости. Я оказался плохим другом, я предал.
Прости.
Фигуры убитых друзей вдруг стали какими-то странно размытыми, словно я смотрел на них сквозь стекло во время дождя. Ничего, я знал почему. Пусть текут. Так должно быть.
Так надо…
…Нескоро, очень нескоро я вернулся обратно – к месту, где раньше стоял наш Посёлок, а теперь была лишь зола. Вампиры по-прежнему не останавливали обходящих мертвых людей, не торопили и даже не устроили надзора. Или устроили, но так, что я этого не видел…
Не важно. Это не имело никакого значения – ни для меня, ни для многих из тех, кто приехал на Караване вместе со мной. Теперь мысли были совсем об ином…
Из всех своих я не нашёл лишь Бернарда – сколько не искал его тело среди других. Может проглядел, конечно, а может бородатый крепыш остался всё-таки жив. Мало ли, ведь доподлинно не известно, что же, в сущности, произошло. Был бунт, он был подавлен… Но, может, кто-то уцелел? Отступил назад, присоединился к другим, более удачливым повстанцам. Ведь в восстании должен был участвовать не только наш Посёлок, говорил Виталик. Или уцелевшие хотя бы просто убежали в лес… всё лучше, чем умереть под пытками кровососов… Может, где-то прямо сейчас идёт борьба.
Может быть всё…
Уже перед самым рассветом нас – людей – собрали, посадили в арестантские, закрывающиеся снаружи телеги – и повезли. Куда? Куда-то на запад.
Большего не знал никто…
Мы ехали две полные ночи. С остановкой во время дня, разумеется. Иногда нас выпускали в туалет, три раза кормили… но никто из провожатых не сказал ни единого слова по поводу того, куда же направляется этот новый караван. Вампиры вообще практически не разговаривали с нами, – впрочем, как и всегда.
После дневного привала телеги стали всё ощутимей забирать на север – после появления в Ночном мире у меня выработалось хорошее чутье на такие вещи. Это при том, что в Москве я вообще не мог сориентироваться – даже при висящем над головой солнцем. Очередная загадка мира вампиров… одна из многих и отнюдь не главная…
Итак, гипотетически мы двигались куда-то в сторону Свободных гор – хотя, конечно, достичь их не могли. И не достигли: в самом начале третьей ночи, всего через два часа пути, караван добрался до цели. Мы приехали.
Тут следует добавить, что во время пути к нам присоединился еще один обоз, также с людьми: теперь арестанская кавалькада составляла аж восемь телег. И ещё одну головную, вампирскую. Долго гадать что к чему не пришлось: едва остановившись, ирры открыли запоры и стали выводить нас под благословенный (после долго сидения в клетке, разумеется) свет луны.
Впереди лежал лагерь. И больше всего он напоминал концентрационный – какими их показывают в разного рода фильмах. Его весьма немалый периметр был огражден колючей проволкой, державшейся на редких, но очень толстых столбах. Через каждые сто метров – вышка с дозорным, примерно такие же были и в нашем Посёлке. Внутри всего этого находились какие-то деревянные строения, на воротах имелась будка для стражников. И где-то там, между низких домов, вроде ходили люди. Кругами, как и полагается в любом более-менее стоящем концлагере…
…Судя по всему, у вампиров была политика – не сажать жителей какого-то конкретного Поселения всех вместе, в один дом. Боялись. Нас разбили на мелкие группки – два, три человека – и только тогда, как выразился местный десятник, начали «распределять». Моё новое жилище – убогое квадратное строение из непонятного сорта дерева и низкой, слегка под углом, крышей, больше всего напоминало сарай. Как, впрочем, и все дома вокруг – кроме крайних, где обитала стража.
Охранник отворил узкую дверь, по очереди втолкнул в проём меня и одного мужика, собрата по несчастью – и, не произнеся ни слова, закрыл.
Мы оказались внутри.
Ну что следует сказать первым? Изнутри «дом» выглядел примерно также, как и снаружи – то есть свинарником и сараем. Отличие составляли разве что несколько окошек, которых в сараях, как известно, не пробивают. Всё.
