С сентября весь класс готовился к самому важному празднику этого года — вступлению в пионеры. Мы читали вслух «Пионерскую правду», книжки про знаменитых пионеров. А про Володю Дубинина, именем которого названа наша пионерская организация, все знали наизусть. Сходили на фильмы «Кортик», «Судьба барабанщика» и с пионервожатой обсудили их. Говорили про мужественные поступки детей в войну, про чувство долга и ответственность перед школой, товарищами, родителями. Разбирали смысл слова «Родина». Спорили о трудолюбии в физическом и умственном труде, еще о терпении, терпимости и честности. Анна Васильевна требовала от нас для лучшего понимания приводить примеры из личной жизни. Это было самое трудное. Но мы очень старались. Некоторые даже чересчур. Тамара Лагутина поставила Вите Стародумцеву двойку за грязные руки. Он обиделся, насупился, но промолчал. А Валя вступилась за него и рассказала, что он с отцом трактор чинил, а от мазута руки сразу не отмываются. Анна Васильевна похвалила Витю и попросила не обижаться по мелочам, быть проще и откровенней с друзьями. А потом провела диспут-беседу о чувстве меры, об уважении друг к другу. Мне Анна Васильевна дала задание проверять, как ребята запоминают торжественное обещание. Ко мне подошла Валя Лагутина и спросила:
— Как ты заучиваешь торжественное обещание?
— Очень просто. Рисую круг на заборе и рассказываю перед ним.
— Зачем круг нужен? — удивилась она.
— Чтобы не отвлекаться. Без него взгляд по забору бегает, — объяснила я.
Вскоре все ребята стали так учить.
За этот год мы очень повзрослели и посерьезнели.
— Пчелки вы мои, — улыбалась Анна Васильевна, видя, как старательно на переменах ребята проверяют друг у друга тетради, просят рассказать правило или стих.
Мы нравились сами себе. Честное слово, мне так казалось. Наш класс полным составом заслужил право быть принятым в пионеры. А в параллельном — только две трети. Я спросила у старшей вожатой:
— А может, лучше всех сразу принять? Им же обидно.
— У них должен быть стимул, — ответила Зинаида Васильевна.
— Мне бы этот стимул не помог. Я бы обиделась, — возразила я.
Но вожатая не согласилась со мной.
И вот наступил апрель. Надо было решать вопрос с пионерской формой: белой блузкой и темной юбкой. Я не решалась попросить мать купить мне новую юбку, поэтому обратилась к бабушке. Она выделила мне кусок черного сатина. Я сшила его по краям, снизу большой запас ткани оставила, чтобы одной юбки до вступления в комсомол хватило, а сверху вставила резинку. Получилось здорово! С блузкой было сложнее. Бабушкина, что еще смолоду лежала — большая. Резать хороший материал жалко. А время шло. Я волновалась, боялась подвести учительницу. Но буквально за неделю мать сама принесла тонкого батиста и повела меня к соседке, что жила в землянке от нас наискосок. Мы спустились по ступенькам и попали в чистенькую комнатку с земляным полом и окошками у самого потолка. Тетя Зоя сняла мерки и пообещала сшить ко времени. И вот наступил долгожданный день — Первое мая. После демонстрации учащиеся собрались в сельском клубе на сцене.
Когда зазвучала торжественная музыка, занавес раздвинулся, и мы увидели перед собой полный зал взрослых людей. Они стояли в проходах, сидели на подоконниках. У меня от волнения поплыло перед глазами. Звонкий голос ведущей объявил, что в этот великий праздник народов всего мира учащиеся четвертых классов станут достойной сменой своих отцов и матерей, юными пионерами, продолжателями великих... Слова шли откуда-то издалека. Все происходило как в тумане. Я пощипала себя за ногу. Помогло. Хорошо, что первые строчки торжественного обещания мы говорили хором. Я успела настроиться. До чего же Анна Васильевна умная! Все понимает! Потом каждый произносил свои слова. Когда очередь дошла до Володи Корнеева, он со страху начал «экать», но Эдик Набойченко не растерялся и подсказал ему. Ветераны войны повязали нам галстуки, каждому пожали руку и напутствовали добрыми словами. Потом выступил директор колхоза и рассказал залу, какие мы хорошие и поблагодарил наших родителей пофамильно, что вызвало бурю радости у взрослых. Потом мы вдохновенно и восторженно пели песни о родине, о березах и пионерах-героях. После концерта зрители расступились, и мы под барабанный бой с красным флагом прошли через весь зал. Когда вышли на крыльцо, сияло яркое солнце, блистало голубое небо. И вдруг непонятно почему из чистого неба брызнул крупный теплый дождь. Капли радужно светились. «Дождь и гром — к счастью», — говорили взрослые. Переполненные восторженными чувствами, мы весело заплясали по двору. Мы не могли говорить, а просто скакали и кричали. Такого внутреннего подъема, гордости за себя, за друзей и удивительно радостного состояния души у меня еще не было. За одиннадцать лет это был самый счастливый день моей жизни!
