Миновав три ступеньки, он подошёл вплотную и начал наклоняться, желая сказать что-то на ухо, но я сделала шаг назад, одновременно подавая знак молодому человеку из числа сотрудников клуба.
— Ооо…
— На день рождения, — переждав лёгкий гул, когда к нам вынесли упакованное в глянцевую бумагу полотно, начала я, — принято дарить подарки. А ещё в каждой уважающей себя организации должен быть портрет руководителя. Поэтому, мистер Ролен, позвольте преподнести вам вот эту картину, которая, как я надеюсь, займёт достойное место на стене вашего кабинета.
Как я не старалась, удержать растягивающие в улыбке губы так и не удалось. Поэтому не почувствовать подвох Гейб просто не смог. Но и открыть подарок в каком-нибудь укромном уголке у него возможности не было — пара сотен глаз с нетерпением ожидала увидеть, что же именно там за портрет.
Прищурившись на мгновение, так, что видно было только мне, он забрал довольно тяжёлое полотно и пока развернул его так, чтобы видно было только ему. А затем принялся аккуратными, но размашистыми движениями разрывать бумагу. Я в сторонке покусывала ноготь в предвкушении реакции.
Момент, когда изображение стало доступно для него, пропустить не удалось бы при всём желании. Глаза мужчины расширились, а затем он рассмеялся, куда громче и искренне, чем в холле. И ловко перехватил раму, развернув картину к изнывающим от любопытства зрителям.
Собственно, Лисёнок мало что придумал сам, мы просто нашли более-менее подходящую картинку в интернете, слегка её переработав. Ну и добавив мужчине сходства с Габриэлем, черты лица полностью перерисовав с того фото на сайте Дара. Так что теперь с холста на всех желающих смотрел демон. Настоящий такой демон, как раз в чёрной рубашке, расстёгнутой едва ли не до пупа, с горящими алым светом глазами, тёмным шёлком волос, рассыпавшимся по плечам и, на закуску, с выглядывающими из локонов небольшими рожками. Он развалился на внебрачном отпрыске кресла и трона, закинув ногу на ногу и уложив руки на резные подлокотники. Задний план представлял собой тяжёлые складки чёрной ткани, но едва ли кто-то дошёл до этого элемента.
Томительные секунды тишины разлетелись от дружного взрыва смеха, перешедшего в не менее дружные, довольно продолжительные аплодисменты. Я перевела дыхание, только сейчас осознав, что когда-то успела его задержать.
— Ну что, — дождавшись, пока все успокоятся, Гейб склонился к микрофону, который я держала, почти прижимая к груди, — как такой… ммм… шедевр, да и не повесить? Правда не уверен, что после этого у нас всё ещё будут клиенты…
Люди вновь засмеялись, кто-то угодливо, а кто-то вполне искренне, а Гейб всё- таки добрался до моего уха. Но вместо того, чтобы высказать своё мнение, относительно довольно смелого поступка, просто поцеловав в щёку, задержав губы дольше, чем это было необходимо для простого акта вежливости. При всех. При всём коллективе.
Интересно, те дамочки, что прожигали меня взглядами на входе, не решат предпринять попытки утопления в унитазе? Ну так, в качестве превентивных мер…
Встреча на Эльбе, точнее в дамской комнате, всё же имела место, правда не с теми персонажами, которые предполагались. Я как раз вытирала руки, когда дверь открылась, пропуская в помещение сначала длинный подол насыщенно-синего цвета, а затем саму сестру Гейба. Я бы подумала даже, что она специально шла следом за мной, но на её лице на доли секунды мелькнуло удивление, тотчас же сменившееся прежним недовольством.
Мне было самую малость интересно, промолчит ли она или нет, но ответ не заставил себя долго ждать.
— Значит, нашла себе удобное местечко? — с апломбом поинтересовалась она.
Зрители отсутствовали, так что необходимости играть я больше не видела. И голос использовала свой, без излишней слащавости.
— Вполне удобно, спасибо, что поинтересовалась.
Забавная вещь — чем вежливее ты отвечаешь людям на их претензии, тем больше вероятность, что они распалятся ещё сильней.
— Думаешь, я не знаю, таких как ты? — можно было, конечно, уверить, что вот таких она точно знать не может, но зачем? — Молоденькие пиявки, желающие покрепче присосаться к чужому кошельку.
Снова поджатые, на этот раз почти брезгливо, губы впечатлили не слишком. Я меланхолично расстегнула сумочку, достала телефон и, открыв последнее сообщение с операцией по карте, а заодно с остатком на счёте, развернула в её сторону.
— Всё ещё уверена, что видишь меня насквозь? — конечно, счета Гейба явно могли похвастаться суммами побольше, но и моя, перевалившая за полмиллиона, нищенствовать не заставляла.
Исабель сложила руки на груди:
— Вот только не нужно рассказывать, что у тебя с моим братом любовь, всё равно не поверю.
Я вздёрнула брови в почти непритворном изумлении:
— А кто говорил о любви? У нас с твоим братом совершенно потрясающий секс. В это будет проще поверить?
— Думаю, Габи было бы интересно это услышать… — задумчиво, словно самой себе, но со вполне понятным намёком произнесла она.
