– Хочу знать, как это связано с теми людьми с браслетами? Как это связано со мной? И откуда ты знала, что он может явиться?
– Пророчество, – завороженно глядя на пустой бокал, сказала Амали. – Но я мало что знаю, если ты за этим пришел. Хочешь вина?
– Нет. Расскажи про пророчество.
Амали пожала плечами и налила себе еще вина.
– А я могу тебе доверять? – нехорошо усмехнулась Амали.
– Зачем мне выдавать тебя?
– Я не знаю, – пожала она плечами и грустно улыбнулась. – У тебя ведь был такой же браслет, как и у тех людей, которых теперь активно разыскивает орден.
– Я об этом ничего не знаю. Если бы знал, не пришел бы к тебе. Так зачем орден их разыскивает?
– Считает, что они и есть Повелитель ракшасов. – Она устало прикрыла глаза рукой, затем поджала губы, изучающе взглянув на меня: – Но раз Раван явился, может, это и так. Вот только ты почему?…
– Потому что я – не он. То есть не они. – Я тряхнул головой. – Подожди, как Повелителем ракшасов могут быть сразу несколько людей? По новостям сказали, что он был один: десять голов, двадцать рук.
– Это не я придумала, Азиз.
– Хорошо, рассказывай все, что знаешь. Это касается и меня. Я должен знать. Расскажи про пророчество. Что это такое, откуда взялось?
Амали грустно улыбнулась, налила еще бокал, сделала маленький глоток.
– Наш орден основала великая пророчица Ямина, – медленно начала Амали. – У нее был невероятный дар. За тысячу лет ни один из провидцев не смог развить его даже близко к пророку, а она смогла. Она видела будущее на несколько веков вперед. Все ее пророчества записывались с особой тщательностью. И орден по сегодняшний день хранит их и стережет. Они скрыты ото всех и являются строжайшей тайной по велению Амара Самрата.
Ямина. Знакомое имя всплыло в голове, как раз на ней я закончил читать ту свою книгу про десять великих ракта. А, видимо, стоило дочитать.
– И? Как это связано с Раваном и браслетами? – спросил я.
– Я не знаю, как это связано. Я могу только сказать, что орден знал о его появлении. Ямина видела его в своих видениях. А больше мне ничего не известно, как и связь между Раваном и браслетами. Может быть, и вовсе нет никакой связи. Твой браслет может быть творением хладных, я в это охотнее поверю. А Раван, если это и вправду явился он… Скорее всего, это произошло из-за последней деформации.
Я испытующе глядел на нее в надежде поймать на обмане или на желании утаить правду. Но Амали, кажется, говорила правду, а может быть, просто слишком тщательно скрывала ее.
– Что же там за пророчество? – сказал я, чувствуя, что разговор заходит в тупик.
– Я знаю совсем немного… – Амали страдальчески закатила глаза. – И то я узнала об этом после того, как покинула монастырь, будь иначе, я и слова бы тебе не сказала. – Она как-то странно посмотрела на меня. Что бы это значило?
– А про браслеты? Ты говорила, они опасны? Почему? – напирал я.
– Я ничего не знаю. Я же говорила. Я простая наложница тамас. Меня продали Зунару, когда мне исполнилось шестнадцать. А к самим пророчествам допускаются только матери-настоятельницы и сестры с кровью ракта. И я ни в чем не уверена. Может, эти браслеты и были как-то связаны с появлением Равана. Мне неизвестно!
Амали сердилась, глаза блистали, щеки зарделись. Я впервые видел, как она сердится. Нет, теперь я точно убедился, она не лжет, она не знает.
– И это все не наша с тобой забота, – успокоившись, продолжила она. – От твоего браслета мы избавились, а Раван, если он действительно явился… Что ж, это всех пугает, но мы ничего не сможем сделать. – Амали иронично усмехнулась. – Повелитель ракшасов – забота Хранителей, императора и Бодхи Гуру. Больше никому не под силу его изгнать.
Я решил смягчить тон, перестав на нее наседать.
– И все же мне любопытно, что там за пророчество и как так вышло, что и я в нем оказался, – улыбнулся я. – И ты. Ты ведь поняла, что я не могу быть этим Повелителем ракшасов. Почему?
– Пророчества, – нехорошо усмехнулась Амали. – Матери-настоятельницы часто ошибаются или неверно их трактуют. Они всего лишь фанатичные старухи. Поэтому я им не доверяю.
Амали горько усмехнулась и сделала глоток из бокала.
– И все же ты им продолжаешь служить, хоть и не доверяешь, – с любопытством уставился я на нее.
Амали пронзительно взглянула, полная печали улыбка скользнула по ее лицу.
– Ты не поймешь, Азиз. У меня нет выбора. Я должна быть покорной. Я буду всегда принадлежать Накта Гулаад.
– Неужели все так плохо?
Амали вздохнула, улыбнулась, взглянула неодобрительно.
– Ты вынуждаешь меня говорить то, чего я говорить не должна. Чувствую, это все плохо закончится.
Она взяла второй бокал.
– Может, все-таки выпьешь со мной вина? – спросила Амали, присев на краешек стола. Персиковая ткань четко очерчивала контуры ее нагого тела, и в полумраке казалось, что она и вовсе без одежды.
Я принял из ее рук полный бокал.
– Твой охранник не будет тебя искать? – спросила она.
– Будет, скорее всего, но сомневаюсь, что здесь.
Амали лукаво улыбнулась и кивнула.
– Расскажи про орден? – попросил я, не в силах отвести взгляд от проступающих под тканью сосков.
– Что ты хочешь узнать?
