Надежда Тальконы [СИ] полностью

Чьему-то ребенку было нужно свежее грудное молоко, и это было единственной платой за уход и проживание, которую она могла предоставить.

Мелита успела опорожнить только одну грудь, когда к ней быстро вошла одна из сотрудниц клиники.

— Собирайся. Праки Милреда прислала за тобой.

И больше ни слова.

Собираться было недолго. Все имущество убралось в один пакет.

— Вот и все надежды на месяц благополучия!

Вплотную к крыльцу — приземистый белый фургончик с раскрытой задней дверцей. Водитель даже из кабины не вышел. Внутри шесть уютных кресел по бокам, полированный столик-тумбочка, красная ковровая дорожка на полу и сильно тонированные стекла. Хлопнула дверца, и фургончик резво взял с места. И не поймешь, куда везут.

Выгружали так же — задней дверцей к распахнутым красивым резным дверям. Машину ждал молодой, приятной внешности, мужчина в форме, он коротко скомандовал Мелите:

— Выходи! Следуй за мной!

И стремительным бесшумным шагом вверх по лестнице с деревянными перилами, резными и золотистыми, а после вправо по роскошному коридору. Мелита едва поспевала за сопровождающим, который не удосужился даже оглянуться, убеждаясь, успевает она за ним или нет. Мужчина открыл одну из дверей и остался в коридоре, пропуская Мелиту вперед.

— Располагайся. Жить будешь здесь. — И ушел.

Растерянная Мелита осталась стоять на пороге небольшой, очень уютной прихожей. Она успела понять одно: что, судя по лестнице, коридору и этой необыкновенно уютной по ее меркам комнате, ее привезли в очень богатый дом.

— Хоть бы кто чего объяснил! — с тоской думала она, не выпуская из рук пакета и с любопытством оглядываясь по сторонам.

За спиной раздался знакомый голос:

— Ну, наконец-то!

— Праки Милреда! — Обрадовалась Мелита.

— Я давно уже Праки Милреда, — незлобно проворчала женщина — бросай свой пакет и быстро под душ!

— Я вчера мылась…

— Неважно! Одежда там приготовлена. И поторопись!

Когда Мелита вышла, растерянно разглаживая на себе светло — кремовое платье с синим пояском, Праки Милреда сидела, устало откинувшись в кресле. Она критически оглядела подопечную:

— Волосы подбери полностью. Чтоб я больше не видела, что они у тебя торчат! И слушай меня внимательно. С этого дня самое ценное, что у тебя есть на всем свете — это твоя грудь. Пока у тебя есть молоко — у тебя будет работа и кров над головой. От тебя требуется быть чистоплотной, вежливой и аккуратной, и только.

В дверь просунулась женская голова.

— Праки Милреда?

— Да, можно. Неси. — И вдруг вздохнула, негромко сказав сама себе: Вот после таких родов и седеют.

Мелита хотела спросить, что же это значит, но тут девушка внесла маленький кружевной сверток, и Праки Милреда стала серьезной.

— Смотри и слушай внимательно. Кормить будешь через час. На столике в коробке стерильные маски. На каждое кормление будешь надевать новую, а использованную выбрасывать до тех пор, пока я сама не скажу тебе, что достаточно. Это обязательное правило. Теперь, отдельными тампонами протираешь руки и грудь. Садись. Будем учиться кормить.

Мелита, дрожащими руками проделала все, что требовалось, и ей на руки положили спящего малыша.

Надежда проспала больше суток, в течение которых около нее дежурили акушерки Праки Милреды, которая панически боялась послеродовых осложнений. Через сутки Праки Милреда заехала, чтоб самой проверить, как дела и, наконец, сняла свой медицинский пост.

В глубоком, похожем на обморок сне, Надежда быстро восстанавливала силы. Температура и пульс соответствовали норме. Альгида периодически на цыпочках, проверяя, заглядывала в спальню своей Праки и в один из таких визитов застала постель пустой.

Ее Рэлла в задумчивости стояла у распахнутого бельевого шкафа, внимательно изучая содержимое.

— Рэлла Надежда! — всплеснула руками служанка, — зачем вы поднялись? Праки Милреда еще не разрешала Вам вставать!

— Конечно! Теперь меня попытаются год продержать в постели. Ничего у вас не выйдет! Мне срочно нужно искупаться.

— Но Праки Милреда сказала, что Вам пока можно только в душ.

— Пусть будет душ, только быстрее. — Кстати, не знаешь, где моя розовая сорочка, та, которая с вышивкой?

— Я все сейчас подам. — Заторопилась Альгида.

— Как там малыш? Ты его видела? — Уже из-под душа спросила Надежда.

— Видела. Он такой миленький! Праки Милреда сказала, что у него очень хороший вес для такого срока. С ним все в порядке.

— Не совсем. — Грустно отозвалась Надежда. — Боюсь, что молока у меня до сих пор еще нет. А он, наверное, уже очень сильно проголодался.

— Не беспокойтесь. Праки Милреда нашла кормилицу. Вам вовсе не обязательно самой кормить ребенка. И даже вовсе ни к чему. Грудь может потерять форму. Праки Найс позаботился, чтобы у малыша была няня. Он под надежным присмотром. А Вам все-таки лучше сразу после душа вернуться в постель. Праки Милреда с меня голову снимет за то, что я Вам разрешила вставать.

— Да уж! Не скоро еще меня оставят в покое! — обреченно вздохнула Надежда. — Аллант улетел?

— Да. Почти сразу как Вы родили. Он очень торопился.