Арант обиделся. Это он-то влюбленный дурак? Да, Тэхон притянула его внимание, но совсем не так, как считали служители. Влюбленность – это тяга тел, чувственное желание прикоснуться, посмотреть, попробовать на вкус, вызвать восторг и улыбку. Ничего подобного Тэхон не вызывала. Ну в самом деле, во что там влюбляться? Тростиночка же, плевком перешибить можно, ноги и руки острые, сама вся нескладная… Ни крутых широких бедер, ни пышной груди, волосы – главная девичья гордость – и те короткие. У неё даже улыбка – и та равнодушная, а вовсе не манящая. Нет ничего, что любил Арант в девушках. Такую только сладеньким угостить да по голове погладить. Разве что темные, удивительно взрослые глаза… Лишь из-за них верилось, что она уже совершеннолетняя.
– Вы не правы, Светозар Людотович, – упрямо сказал Арант. – Тэхон проверили в Кроме. Она не хаоситка. Она их жертва. У неё просто помутился разум.
– Ну-ну… Иди уже, сейчас отвар остынет! – отмахнулся Светозар, встав на табурет и похлопав рукой по шкафу.
По разочарованному вздоху стало понятно, что и здесь главу Дома постигла неудача. Арант вернулся в знакомый коридор. За дверью Тэхон было тихо, но она открыла сразу после первого стука. Вид у неё был еще хуже: она нехорошо побледнела, на щеках зацвел болезненный румянец, глаза блестели лихорадочным, немного безумным огоньком. Темно-серый мужской наряд делал её похожей на сказочное умертвие. Арант протянул ей кружку с отваром, и девушка с благодарностью осушила на месте, привалившись к косяку. Ноги у неё подкашивались. Арант с жалостью понаблюдал за ней и, не выдержав, спросил:
– Может, тебя отнести в молельню?
И моментально был награжден боязливым смущением, которое вспыхнуло в раскосых глазах.
– Нет уж, обойдусь! – выпалила Тэхон и для верности загородилась дверью. – Мне и тут хорошо!
Арант возликовал. Она впервые за долгое время застеснялась его! Неужели её душевное равновесие пошло на лад?
– Точно не надо? Мне несложно, – заверил он и, чтобы закрепить успех, вытянул её за локоть наружу, навис над ней с соблазнительной улыбкой, уперевшись одной рукой в стену.
Тэхон икнула, присела и вжалась в бревна. Глаза у неё так округлились, что стали похожи на монеты. Арант улыбнулся еще шире. Малышка повела себя как любая женщина! Нужно было совсем чуть-чуть дожать – и её разум вновь придет в порядок.
Он склонился ближе…
Бум!
Удар прилетел сильный, жгучий, со смачным хрустом ломающегося хряща. От неожиданности Арант отшатнулся и согнулся, схватившись за лицо. Брызнула кровь.
– Еще раз подойдешь – убью! – злобно сказала Тэхон хриплым, низким, самым настоящим мужским голосом и исчезла за дверью, добавив совсем непонятное слово.
Арант остался посреди коридора со сломанным носом, осознавая, что Тэхон ударила его. И как ударила! Не мягкой ладошкой по щеке, а кулаком прямо в нос! Причем сильно, явно с намерением вогнать хрящ в щеку. Ни одна смущенная и очарованная девушка так бы не сделала.
Арант понял, что сильно поторопился, и угрюмо побрел к Зденьке с Годаной, хлюпая носом и стараясь не запачкать пол.
– Да-а-а… – протянула Зденька, увидев его разукрашенную морду и услышав сбивчивый рассказ. – Ну вы, Арант Асеневич, даете…
Она усадила его, вручила тарелку с водой, умыла и вправила свернутый хрящ. В голове хрустнуло, из груди вырвался позорный взвизг, и дышать стало легче. Зденька свернула пару комочков из чистой тряпицы, засунула их в нос Аранта и села напротив, подперев голову рукой.
– Вроде взрослый мужик, мудрец Порядка, а ума, как у дитятки десятилетнего, – ласково сказала она. – Правильно вас Тэхон отделала. До вас, дуболомов, только так разумное донести можно!
– Ду, Зденга! – прогнусавил Арант обиженно.
– Что? Скажешь, не заслужил?
– Засдужил, – согласился тот и тяжело вздохнул. – Я всё испордил, да?
Она посмотрела на его понурый вид и растеряла весь свой боевой настрой.
– Испортил, но не всё. Мягче надо было. Холодненького прижми, чтоб не отекло…
Арант прижался носом к железной кружке. «Ничего-ничего, – утешал он себя мысленно, – в следующий раз надо будет вести себя помягче… А голос…»
Голос разозленного парня ему почудился от боли. Тэхон заболела крупом, вот и голос у неё огрубел. Арант был уверен в этом.
– Слушай, Зденька, а что такое… – он старательно повторил услышанное оскорбление и понял, что сделал это неправильно. – Нет, стой. На имя похоже, на Петра.
Зденька подумала и пожала плечами.
– Кажется, это «камень» по-гречански… Или скала? – неуверенно ответила Годана.
– Это что же, она меня твердолобым балдой обозвала?!
– И на редкость удачно! – хмыкнула Зденька.
Арант еще раз обиженно хлюпнул носом и пошел извиняться.
Я, шипя, словно потревоженный змей, потряс отбитой рукой.
И ладно бы, если бы я по-прежнему прикидывался девушкой. В таком случае флирт был бы понятен и объясним. Я бы подыграл и поржал за закрытыми дверями. Но этой маски давно нет! Меня весь город знает как Тихона Викторовича! Или мудрец не поверил и решил лично убедиться, что никаких женских округлостей под одеждой нет?
Даже если так, он совсем обнаглел!
