Я присел на кровать и подскочил, когда в дверь постучали.
– Это… Тихон, ты это… не так понял… – пробасил Арант. – Ты там как? Открой!
– Угу, сейчас. Только шнурки поглажу! – буркнул я себе под нос и вздохнул.
Головная боль стала сильнее, по телу прокатился озноб. У меня поднималась температура. Нужно было срочно вводить сыворотку, но… Но.
Н-да…
Моя прививка от родной дифтерии, может, и работала, но её сделали очень давно. Пока иммунитет сообразит, пока отреагирует, времени может пройти вагон. Это местным было хорошо – я им антитела в буквальном смысле принес на блюдечке. А кто принесет их мне?
Вариант выйти, честно обо всём рассказать и попросить уколы пришел в голову первым делом. Но, повертев эту идею со всех сторон, я с сожалением её отбросил. Во-первых, моё лечение противоречило принципам служителей, во-вторых, пришлось бы очень долго доказывать свою правоту. Поэтому не факт, что у нас вообще получился бы диалог.
Арант – разумный, в принципе, человек – расстрелял несчастных моряков безо всяких разговоров, суда и следствия. Людей, которые еле выбрались с тонущего корабля и как минимум нуждались в помощи! Выяснять степень его любви после такого знакомства как-то не хотелось. С этого средневекового мужчины сталось бы сжечь меня живьем на костре и еще рядышком встать. Исключительно во имя любви и для спасения, так сказать. Спасибо школьному историку за погружение в психологию похожего времени. Доказывать этим людям что-то? Спасибо, не хочется.
А мудрец всё топтался за дверью. Я слышал его шумное дыхание и скрип половиц под сапогами.
– Арант Асеневич, что это вы тут делаете? – раздался голос главы Дома.
Тот пролепетал в ответ что-то невнятное про извинения и мою болезнь.
– А вы чего сюда пришли, Светозар Людотович?
– Да так… – последовал уклончивый ответ. – Хотел расспроситьТихона Викторовича про его наряды… Для внучки. Очень уж ткани диковинные, где такие достал? Тихон Викторович! – он постучался. – Вы слышите?
Мой взгляд метнулся к лежавшему под кроватью чемодану. Главу Дома Порядка заинтересовали ткани? Ну да, конечно! Он просто досмотр хотел произвести!
Я вспомнил про так и не вытащенную шкатулку с китайскими иглами, про исчерканную тетрадь с рецептами Пересвета, в которых нетронутыми остались только ромашка да корень солодки, и понял – нужно бежать на корабль Чана. И срочно, иначе через пять минут меня объявят хаоситом.
Дано: второй этаж резного терема, застекленное, наглухо закрытое окно, один выход, за которым топчутся озабоченный мужик и опасный старик… Вопрос: как пройти мимо них всех и добраться до пристани?
Оставалось только одно: аккуратно вскрыть окно и выбраться по тяжелым шторам к конюшне, украсть лошадь и проскакать на ней через весь город.
От осознания масштаба такого подвига у меня даже головная боль прошла.
Я набрал воздуха в грудь и запел.
«Свяжи ручку двери с ножкой шкафа шелковым платьем, чтоб не открыли раньше времени, пой и вяжи простыни! – велел воображаемый учитель безопасности, пока я надрывал больное горло. – Шёлк выдерживает колоссальную нагрузку!»
«Мой чемодан! Мои вещи! Мои крема!» – мысленно взвыл я и рассовал по внутренним карманам самые ценные мелочи. Всё не влезло – пришлось запихнуть прямо под пояс. Остальное не поместилось, и ничего с этим поделать было нельзя.
Затянув узел на ножке кровати потуже, я взял кочергу и, заново начав песню, подковырнул раму.
Откуда в моих покоях взялась кочерга? Посмотрел бы я на того храброго попаданца, который не припас бы ничего под своей кроватью на случай внезапного разоблачения.
Раму снять тихо не получилось. Дерево скрипнуло, громко треснуло – и во все стороны брызнуло разбившееся стекло. В коридоре тут же раздались обеспокоенные крики. Выиграть пару минут на побег не удалось – счет пошел на секунды. Я досадливо цыкнул языком, одним ударом снес торчащие острые осколки и перекинул самодельную веревку через подоконник.
В дверь начали настойчиво долбиться, когда мои ноги уже были снаружи.
– Что у тебя случилось?!
И за все эти дни меня впервые при звуке этого голоса охватил злой азарт.
– Ничего страшного, Светозар Людотович! – призвав на помощь всю свою актерскую выучку, спокойно ответил я и кашлянул. – Окно случайно разбил!
Что там ответил глава Дома и кто там к нему подошел еще, я выяснять не стал.
Если бы моя мама увидела меня, то точно подала бы заявку на международные соревнования и никогда в жизни больше не поверила бы, что спорт не по мне. Моё хилое холеное тельце слетело вниз по стене почти со скоростью свободного падения, за пять секунд домчалось до конюшни и с акробатической ловкостью вскочило на первую попавшуюся оседланную лошадь. Сознание выхватывало то перекошенные лица слуг, то пациентов, бросившихся врассыпную, то разинутый в гневном крике рот Светозара, который высунулся в разбитое окно.
– Чего стоите? Хватайте его, олухи!
