– Нет. Ты не стать нашим доктором, – припечатал Чан и величественно побрел дальше, не обращая внимания на шепотки и оставив обиженного прижигателя позади. Я посочувствовал мужику и выкинул это из головы. Должность корабельного доктора всё равно освободится с моим уходом, так что у матросов еще появится шанс проявить себя.
Но тяжелый взгляд всё равно сверлил мне спину. Нехорошо сверлил. Многообещающе.
Когда мы подошли к Приморью, я снимал с господина Чана повязку.
– Вроде всё чисто, – я осмотрел ожог и задумчиво ощупал края раны. На коже никаких подозрительных вздутий не наблюдалось. – Жара больше не было?
– Нет. Я пью ваш отвар – и жара нет, – ответил он.
– Хорошо. Хван Цзи, я написал список нужных снадобий и трав. Там не только лекарства от ожогов. Вы всё смогли прочитать?
Тот оторвался от каких-то бумаг и улыбнулся:
– Да, дайфу Лим. Вы очень хорошо всё написали, и мне даже несколько стыдно, что во время закупки провизии мы не взяли ничего для лечения. Я лично всё куплю.
– Не буду скрывать, господин Чан, вам очень повезло, что лихорадка остановилась.
Чан сверкнул улыбкой.
– Да, нам очень везти с вами, дайфу Лим. Я не подозревать, что гноя может не быть!
Я невесело усмехнулся.
– На самом деле даже в стерильных условиях рана может загноиться. Убить всех микробов очень сложно, особенно когда их уже много. А вас еще лапали немытыми руками и потом прижгли. В следующий раз лучше сразу промывайте рану мылом. Люди могут умереть даже от царапины.
– Наша благодарность безмерна! – заверил меня пациент. – Я уже поручить Хван Цзи переписать ваши записи.
– Да, все обязательно должны узнать об этом! Скольких тогда можно спасти! – тот бросил мечтательный взгляд на пухлую тетрадь, лежавшую рядом на столике. В неё он записал все мои лекции.
Я даже не стал говорить, что открытия принадлежали вовсе не мне. Какая разница? Я закончил перевязку, накрыл голову широкополой шляпой и прошмыгнул к себе, по пути метнув взгляд на причал.
Приморье за пару недель изменилось невероятно. С домов окончательно исчезли красные тряпки. Все оконные ставни были распахнуты, и их яркие узоры очень украсили улицы. Народ толпился на рынке так, что яблоку было негде упасть. Слышалась музыка, громко вопил зазывала, расхваливая пирожки, бродячие артисты что-то задорно пели на свободном пятачке. Словом, жизнь стряхнула с себя последки мора и вошла в привычный ритм.
Подавив желание спуститься вниз, я закрыл дверь и, сладко потянувшись, улегся на постель с очередной книжкой из коллекции господина Чана. Море тихо шелестело за бортом и переливалось под солнцем. Дышалось на редкость легко и свободно. Постель была в меру мягкой и радовала свежим бельем и отсутствием вшей. Я закинул ногу на ногу и откинулся на подушку, подставив страницы под свет. Книжка оказалась очень веселым сборником сатирических историй про весьма остроумного авантюриста турецких кровей. Я давился хохотом и мотал ногой. Для полного счастья не хватало чашечки капучино.
Вечером, когда я уже поменял повязки, а Хван Цзи вовсю бегал по Приморью в поисках хороших припасов, в дверь постучали.
– Это… здрасьте, – буркнул прижигатель. – Вы звиняйте, доктор, но у нас тут небольшая неприятность. Ну, как небольшая… Пожалуй, все-таки большая.
Я насторожился и отложил книжку.
– Что случилось?
– Там господин Хван Цзи ногу сломал. Спускался по лестнице, в ваш список смотрел – и тут кошка ему под ноги как кинется! Мы его в ближайший дом – а я за вами.
Я вскочил.
– Сильно сломал?
– Сустав выпирает. Наверное, это всё-таки вывих, – сказал матрос и, сложив руки на груди, исподлобья уставился на меня. – Я бы, может, и сам вправил, да господин теперь только вам и доверяет.
Даже в сумерках заметно было это убийственное выражение: «Ты, зараза, мне всю карьеру сломал, и еще чего-то спрашиваешь?!»
– Идете?
– Да-да, я сейчас!
Он терпеливо дождался, пока я соберу сумку, надену шляпу и замотаюсь в бесформенный плащ, и мы под прикрытием темноты покинули корабль. Ступив на пристань, я почувствовал, как повело голову – тело привыкло к качке и немного ошалело, почуяв твердую землю.
– Далеко идти-то? – спросил я.
– Не, тут в переулке, рядышком, – сказал мой спутник и замолчал, стараясь не смотреть в мою сторону. Судя по скрещенным рукам и поджатым губам, в любом другом случае он бы из кожи вылез, но меня бы не побеспокоил. Я тоже на него не смотрел – старался не раздражать лишний раз.
Мы углубились в переулок, несколько раз повернули и остановились перед небольшим домом, в окнах которого слабо горел свет. Прижигатель открыл передо мной дверь и любезно посторонился.
– Заходите.
Я послушно зашел в сени, и дверь тут же захлопнулась, оставив меня в темноте. Я с недоумением обернулся, толкнул дверь – та не поддалась. В груди заворочалась тревога. В голову впервые за это время пришла здравая мысль, что Хван Цзи совершал покупки не с одним матросом. Почему, если он пострадал, его просто не принесли на корабль?
Полный нехороших предчувствий, я еще раз толкнул дверь и огляделся.
