– Ты что творишь, Тэхон? Так же нельзя! – жалобно прогудел он и отпрыгнул подальше от кровати, крепко зажмурившись. – Не должны люди касаться друг друга в таких местах, если они не женаты или не родичи!
– Нельзя так – пощупай через одежду!
– Нет!
Я рассвирепел.
– Ты издеваешься? Немедленно посмотри на меня!
– Не буду! Негоже мне смотреть на твои прелести.
– Какие прелести?! – уже выл я. – Я плоский как доска!
– М-м… – мудрец свел брови, но глаз не открыл и бодро парировал: – Бывают и плоские девушки! Ничего, забеременеешь – и всё появится!
– Да неужели?! И больше ничего мне не помешает?
– Тэхон, я верю, что ты сделала себя похожим на мужчину…
– Я и есть мужчина, идиот!!!
– Не кричи. Можешь сколько угодно говорить, что ты мужчина, но все вокруг видят правду. И тебе лучше быть девушкой, – пропустив всё мимо ушей, сказал Арант и попятился к двери. Улыбка у него стала откровенно безумной. – Больную девушку будут лечить, а потом выдадут замуж. Это хаосита положено расстреливать сразу же. Но ты девушка, Тэхон, тебе нечего бояться. Ты будешь жить со мной в Кроме, петь по утрам песнь Успокоения, заниматься женскими делами, а потом выйдешь за меня…
Услышав о расстреле, я притих. Мудрец с облегчением выдохнул:
– Вот и умница, – и, прихватив свечу, вышел.
А я остался лежать, пришибленный и обалдевший.
«Да они тут все чокнутые!» – хором заключили все мои внутренние сущности.
Утро я встретил невыспавшийся, больной и злой. Когда Зденька пришла меня выпускать, то даже шарахнулась, когда я выплыл на неё из сумерек и мрачно буркнул:
– Недоброго утра. Что, красавец, да?
– Эм… – женщина неловко замялась, но подала кусок ткани, помогла умыться и потом принесла завтрак.
В таком роде прошел весь день. Меня молча кормили, поили и запирали в чулане, выдав в качестве отхожего места ведро с крышкой. Приходил лишь Арант и уговаривал признаться, что я женщина. Делал он это ювелирно и с выдумкой, так что порой после наших встреч приходилось лезть под одежду, чтобы убедиться, кто тут на самом деле псих. Градуса добавляли Зденька с Годаной которые два раза в день становились под дверьми и пели на два голоса песнь Успокоения:
Обе свято верили, что данный текст приведет мой пошатнувшийся рассудок к Равновесию, и я, отринув мужское, радостно кинусь исполнять женский долг. Песня была бы хороша, но вот исполнение напрочь убивало всё впечатление.
– А-а! Заткнитесь! Заткнитесь, ради всего святого! – не выдержал я на второй раз, когда песня прервала мой мирный обед.
– Ага! – обрадовались служительницы. – Работает! Поем громче!
На втором куплете присоединился бас Ильи:
– Ну что, как впечатления, Тэхон? – звонко крикнула Зденька. – Чувствуешь что-нибудь?
– Зденька, у тебя звуки «о» и «у» западают в голову. И зачем так глубоко сажать голос в грудь? Такое сочное меццо-сопрано, а звучит отвратительно! – абсолютно честно ответил я. – Годана, что у тебя за простонародье? Петь надо на зевке, расслабь горло и круглее нёбо делай! И вообще, вы фальшивите на припеве! Пошли вон! Илья, ты молодец. Гони прочь этих дур и пой один!
– «Вновь зарастёт. Уже перемололи», – доносит ветер: «Мы с тобой! Всегда», – многозначительно закончил Илья.
Дельные замечания они проигнорировали. Илья смылся, а Годана и Зденька начали петь по очереди, абсолютно не пытаясь исправить ошибки и предлагая присоединиться к их концерту.
Я прекрасно понимал, что меня специально маринуют и раскачивают перед основательным допросом. Но если они ожидали, что хрупкая барышня в моем лице расколется, то крупно просчитались. За эти два дня был исследован весь чулан, перебраны все возможные варианты побегов и придуманы все возможные ответы. Выходило, что бежать можно лишь через единственное окно. Но оно находилось слишком высоко – под самым потолком. Сколько я ни пытался до него достать – не получалось. Даже поставив на кровать стул, я не дотягивался до рамы. Помог бы стол, но он был намертво приделан к полу. А может, у меня просто не хватало сил сдвинуть его с места.
На следующее утро я проснулся от голосов.
– Какая все-таки странная она. Вот так посмотришь – вроде девушка, а если вот так – вроде парень… – протянула Годана.
– Лучше бы Тэхон была девушкой, – буркнула Зденька. – С девиц спросу меньше, а с больных – тем более. С парнем цацкаться не будут. Если не расстреляют, то замучают. Слушай, не могу уже, давай осмотрим и успокоимся?
