– Ничего. Видимо, сработал гимн Мороза. И вообще, моё дело маленькое: считать живых, больных и покойников. Сами думайте.
Арант всё-таки сбежал – не смог больше смотреть на ровные столбцы дат и цифр. Ведь если это всё была правда, если лекарство Тэхон не искажало Равновесие и работало правильно, лучше всех их отваров и песен, то…
«Не сомневайся. Это главное оружие хаоситов. Они отрицают душу, они не думают о перерождениях!» – отчаянно взвыл в голове внутренний голос.
Но имя Тэхон в учебниках и вечный позор служителей уже обрели пугающую правдоподобность. Мудрец чуял всем своим существом: мерзкая сыворотка из крови работала и несла спасение, не причиняя вреда – наоборот! Даже сам он перенес болезнь очень легко и сейчас бегал повсюду, словно и не было никакого крупа.
Когда он ввалился в трактир и потребовал бутылку вина, подавальщик даже бровью не повел. Видимо, за день к нему не раз кидались, словно к спасителю.
– Закусь хоть возьмите, развезет ведь, – сказал он и подвинул к Аранту блюдо с холодными закусками.
Тот только отмахнулся. Вино остудило пожар в мыслях, притупило страх, но вот червячок сомнений никуда не исчез. Он заворочался, стал больше, зашептал, что Тэхон не заслужила смерти, что она имеет право ненавидеть служителей…
Что она, возможно, права.
– Забыть. Её нужно забыть. Она хаоситка, мерзкое создание… Не госпожа… Мои господа – Ведунец…
Арант бормотал и сам себе не верил.
Он напивался, лениво жуя сыр и мясо между глотками. Форма вновь казалась тесной, жесткой и неуместно яркой. Народ косился на мудреца, перешептывался, но подходить не рисковал и занимался своими делами. Подавальщицы ловко сновали между столами, кто-то громко хохотал. В какой-то момент один из посетителей вытащил из заплечного мешка заморскую мандолину и задумчиво тронул струны. По трактиру поплыла плавная затейливая мелодия. Арант повернул голову, как и многие, прислушался, надеясь, что песня наконец-то отвлечет от тяжелых мыслей. Певец кашлянул, вздохнул – и зазвучал чуть хриплый голос:
Арант сжал бутылку так, что по пузатому стеклу поползла трещина, и нервно засмеялся:
– Да вы что, сговорились? Эй ты, замолчи сейчас же!
Но певец не расслышал пьяного оклика и самозабвенно продолжил:
Песня задела за живое. Арант вскочил с твердым желанием разукрасить певцу безусое личико, но его сзади обхватили за плечи и силой усадили назад:
– Тихо, мудрец! Не скачи. Не по твою душу! – прошептал кто-то на ухо. – Вон, смотри!
Сидящая напротив певца девушка встала и одарила его глубоким поцелуем, сверкнув темными, словно спелые вишни, глазами, необычайно выразительными на фоне соломенных вьющихся волос. Публика одобрительно заулюлюкала, зарукоплескала. Арант перестал вырываться. Гнев сдулся мгновенно, точно вода из бурдюка вылилась.
– Вот и молодец, мудрец, – одобрительно сказал всё тот же голос.
Руки соскользнули с плеч, и, обогнув столик, напротив уселся моложавый мужчина в купеческом платье. Он бесцеремонно плеснул себе в кружку вина, стащил с блюда ломтик мяса и довольно крякнул, отправив всё это в рот. Арант моргнул и после секундного ступора узнал в неожиданном собутыльнике давнего пациента.
– Будете долго жить, Дан Вторакович, – буркнул он. – Переменились, я вас даже не признал. Какими судьбами в наших портах?
– Да вот узнал, что у вас мор кончился, и домой вернулся, – усмехнулся тот в бороду. – Решил перекусить, захожу – а тут вы сидите и какое-то горе запиваете! – он наклонился и с заговорщическим видом спросил: – Неужто Тэхон оплакиваете?
Арант набычился.
– Что? Об этом хаосите весь город судачит, – невинно сказал Дан Вторакович и вдогонку мясу съел еще осьминожье щупальце. – Кто говорит «он», кто – «она». Мне самому любопытно стало, она Тэхон или всё-таки он?
Мудрец открыл рот, но не смог выдавить из себя ни слова, поглощенный сомнениями. Но собеседнику, казалось, ответа и не требовалось:
– Но лица у её народа, конечно, странные. Да ведь за морем кто только не живет! Вот мне недавно заморские платья продали. Чудесные платья, между прочим! Красивые, многослойные, похожие на перевернутые цветы. Знаете, такие… вроде шиповника?
