Отбросив лишние мысли, я сосредоточился на обустройстве лагеря. На этот раз мы выбрали укромный овраг между двух высоких холмов, рассчитывая, что пламя от разведённого костра никто со стороны не увидит, а лёгкий постоянный ветерок развеет поднимающийся дым. Ещё одним плюсом оврага стал вход достаточно узкий, чтобы туда не пролез Рахар, что позволяло уберечь наши вещи от его ночного буйства. Для полной уверенности мы перетащили их под корни огромного дерева, которые свисали со стенок оврага, образуя нечто, напоминавшее небольшую пещеру. В этой пещере мы и планировали заночевать, пусть для двоих там места хватало едва-едва.
Мы быстро распределили обязанности. Кенира принялась забивать в землю большим камнем рогатины, служащие упором для жердей основы будущего ложа, а я занялся костром. Для этого взрезал кухонным ножом большой квадрат дёрна, снял его насколько мог аккуратно и отложил неподалёку. Углубив получившуюся ямку с помощью топора, я обустроил подходящее кострище. Воткнув две рогатины, повесил на них перекладину с котелком, убедившись, что подобрал правильную высоту. Затем разложил собранный по дороге сухостой и принялся за муторную и неблагодарную возню с кремнём и трутом. Тем временем Кенира закончила с кроватями, взяла флягу и принялась с её помощью носить в котелок воду от ближайшего ручья.
Я же занялся своим нелюбимым занятием — чисткой рыбы. Сорвав несколько больших листьев растения, напоминающего земные лопухи, я разложил на них рыбьи туши. Подточив об камни маленький нож и взяв в руку рыбину, я задумался. Появился прекрасный повод не только избежать неприятной работы, но и испытать ту свою особенность, мыслей о которой я старательно избегал.
— Склаве, директива: выпотроши и почисть рыбу.
Наблюдая, как одна моя рука ухватила за хвост рыбину, а вторая, перехватив поудобней нож, принялась отскабливать чешую, я ухмыльнулся. Унизительное наследие неволи, Узда и Поводок, после нашего с Нризом единения никуда не делись. Ульрих больше всего желал свободы, всей душой отторгая рабство, поэтому этот аспект Нриза стать частью обновлённой реинтегрированной личности никак не мог. К счастью, Нриз, всё существование которого строилось на служении, именно за рабскую часть своей сущности цеплялся не так уж и сильно.
Наши личности слились в одну, но не полностью. Часть Нриза, символизирующая покорного раба, обрела своё воплощение. В мире снов правит подсознание, сам мир строится вокруг мыслей и концепций, поэтому этот раб воплотился в идеализированном образе служения — безмолвном и покорном големе. Он не являлся личностью, я это знал не только какими-то глубинными инстинктами, но и с помощью силы богини ощущал в окружающем меня сне. Я испытывал двоякие чувства — напоминание о рабстве вызывало во рту неприятный привкус, но при этом не мог отрицать возможную полезность такого «голема». Ещё одним опасением являлся вопрос лояльности. «Голем» мог оказаться троянским конём, брешью, через которую враг сможет заставить выполнить любые приказы. Но тут я не пожалел сил, проверив его всеми возможными способами, прямо во сне разобрав его на компоненты и просканировав логические цепочки. Как выяснилось, все опасения оказались напрасными. «Голем» являлся материализованной концепцией, явившейся глубин из нашего с Нризом разума. Его создали именно мы, и именно наши цели и желания воплотились в ядре его псевдоличности. Основой этого ядра служили те самые слова Нриза, абсолютный приказ, отменить который не получилось бы даже после исчезновения отдавшего его человека. Я назвал голема Склаве, что на моём родном языке значило «раб»[10]. И дело не в том, что мне так хотелось самому побыть рабовладельцем, просто забывать о своём прошлом я не имел права. Ну а раз у меня появилась новая способность, настало самое время её проверить.
Мои руки закончили с чешуёй, затем выпотрошили рыбину и отрезали ей голову. Склаве сделал именно то, что я задумывал — даже сложил рыбьи потроха на отдельный лопух. Закончив с первой, он взял следующую рыбину. Нож заскользил по тушке, сдирая чешую, и я, испытывая границы возможностей, пожелал перехватить контроль. Рука послушно остановилась. Я подкинул рыбину, а когда она, перекувыркнувшись в воздухе, полетела вниз, поймал её за хвост. Я попытался расслабиться. После того, как я перестал вмешиваться, мои руки как ни в чём не бывало продолжили процесс чистки.
— По лужайке мчатся зайцы, дышат хрипло сквозь носы[11], — проговорил я скороговорку, чем вызвал удивлённый взгляд Кениры.
Несмотря на смещение фокуса внимания, чистка рыбы не остановилась и не замедлилась. Осталась только последняя проверка. Я призвал силу Ирулин и провалился в сон.
