Они с Верой прошли в комнату рядом с Полиной, бывшую Стасину мастерскую. Там был большой стол, и они, застелив его газетами, расположились расписывать яйца. Вместо подставок приспособили крышки от пластиковых бутылок. Работа требовала аккуратности и пауз на высыхание краски, во время которых они болтали и слушали музыку с телефона. Вера решила на светло-синем фоне нарисовать подсолнухи, а Полина – воспользоваться мастер-классом и расписать под хохлому. Они нанесли два слоя фона и удивились результату. Им даже жалко было нарушать гармонию. Небесно-синий цвет был настолько ярким, что, казалось, вобрал в себя всю силу этого лета. Результатом работы Полины оказался насыщенный черный цвет.
– Прямо космос. Вот звезды сюда просятся, а не ягоды, – сказала она.
– А я бы и так оставила, – подтвердила Вера. – Готика.
– Ладно, начинаем портить эти замечательные яйца. – И Полина набрала на тонкую кисточку золотистой краски, собираясь нарисовать листочки и завитушки.
– Стой, дай хоть сфоткаю! Пошлешь художнику результат по приколу.
Часа через два яйца были готовы. Подсолнухи получились немного в стиле Ван Гога, потому что Вера не захотела наносить карандашом сетку, а хохломские красные ягоды и золотые листья ярко выделялись на черном фоне.
– Классика! Надо еще гжелью побаловаться, а то я насмотрелась на твой синий цвет, тоже захотелось. Но это позже. Завтра по глине. Правда, свистулька одна только. Но я тебе выделю одну сторону. Только я хочу под энгри бердс сделать.
– Кого, Реда?
– Как ты догадалась? – засмеялась Полина.
Закончив с рисованием и вымыв кисти, Полина сказала:
– Я полежу немного у себя, устала после озера.
Она не стал уточнять, почему устала: вдруг Вера расскажет дяде Мише? Этого Полина хотела меньше всего. Вера по ее совету отправилась в библиотеку и сразу же провалилась в другое измерение. Она всегда любила находиться в окружении незнакомых книг, чувствуя себя искателем сокровищ. Она пролистывала то одну, то другую книжку, расположившись на небольшом кожаном диванчике бежевого цвета, куда можно было сесть и двоим или лечь одному невысокому человеку. Наконец Вера поняла, что ей совершенно необходимы бумага и ручка – записать название заинтересовавшей в библиографии книги и некоторые возникшие мысли. Ей нравилось думать именно на бумаге, а не в заметках на телефоне. Беспокоить Полину она не хотела – та действительно выглядела уставшей. Да и должны же здесь быть бумага и ручка, например, в письменном столе. Сверху ничего не было, кроме старой кисточки. «Вот что значит в доме художник», – улыбнулась Вера. В ящики без разрешения хозяина она лезть не рискнула и решила ему позвонить.
– Второй ящик, там блокнот и оборотки, ну и ручки должны быть. Я в кабинете, если что, – проинструктировал ее Михаил.
В это время стук во дворе привлек ее внимание. Она подошла к большому окну. Баба Маша выбивала ковер, повесив его на турник. «Энергичная бабуля», – сразу определила Вера и засмотрелась, как она работает выбивалкой. Закончив, баба Маша расстелила ковер на траве и стала поливать его из шланга, потом принесла ведро и щетку на длинной ручке, которой стала тереть ковер, макая время от времени в ведро с пеной. У нее так ловко получалось, что Вера смотрела, пока она еще раз не промыла ковер из шланга и не оставила на траве. Только тогда Вера вернулась к письменному столу. «Кажется, третий?» – И она выдвинула нижний ящик, наклонилась над ним, и глаза ее широко раскрылись. Она увидела цепь с ошейником.
«Так, – подумала она, тупо глядя на свою находку. – Это у него такие предпочтения? Ну на фиг». Она стояла и не знала, что ей делать. Может быть, молча уйти, гордо забрав свои трусы и простыни с веревки на веранде? Она вытащила цепь и села на диванчик, задумчиво вертя ее в руках. «Гордо уйти я всегда успею. Но лучше сначала спрошу. Не схватит же он меня и не запрет в одной из комнат своего большого дома? Интересно, здесь есть подвал?» Она сама удивилась быстроте своей фантазии, которая стала рисовать одну картинку за другой. Нет, не может быть. Не похоже. И она, прихватив цепь, пошла в кабинет хозяина.
Повесив цепь на шею и держа в руке ошейник, Вера без стука вошла в кабинет. Михаил удивленно поднял глаза от компьютера. Он был еще весь в работе, но при виде Веры на секунду замер, потом, улыбаясь, встал навстречу.
– Ящики перепутала? – спросил он.
– Это что такое? – серьезно спросила его гостья.
– А, это от моего раба осталось. Он уже покоится под клумбой, а цепь ждет новую жертву.
– Я серьезно спрашиваю. А то, может, у тебя и комната какая-нибудь есть, специальная.
– Сейчас. – И Михаил набрал Полину:
– Полинка, дуй сюда, и побыстрее.
– Я устала, – ответила та.
– Здесь поваляешься на мате. Иди спасай мои отношения.
После таких слов Полина пришла очень быстро. Разогнавшись, она заскочила в кабинет и резко остановилась, уставившись на Веру.
– О, моя цепь нашлась! Прикольно!
Потом посмотрела на серьезные глаза Веры и сказала:
– Это долгая история.
– А я не тороплюсь, – отозвалась та.
