– Я н-не знала, к-куда плыть, – пробормотала она. – Везд-де одинаково. Т-ты меня спасла. Я услышала т-твой крик и п-поплыла на него. П-пожалуйста, н-не говори н-никому.
– Хорошо, не скажу. Ну, давай, последнее усилие, ладно?
Кое-как они добрели до машины и ввалились внутрь, мокрые, уставшие.
– Ну, слава богу! – закричал Алексей Степанович, быстро протягивая им полотенца. – А я уж весь извелся тут. Как она?
– Да ничего, замерзла чуток. Я тоже макнулась, и мы вернулись, – стараясь говорить тихо, чтобы не было слышно сорванного голоса, ответила Оля и заметила в зеркале благодарный взгляд Полины. – Слышали, как бабахнуло?
– Да, бабахнуло знатно. Давно такой грозы не слышал.
Оля включила печку, замоталась в полотенце.
– Ну, поедем потихонечку. Полину нужно под горячий душ поскорее засунуть, – сказала Оля, заводя мотор.
Они ввалились в дом, и художник сразу пошел на кухню ставить чайник. Полина позвала хозяина, но его не было.
– Иди первая, – подтолкнула ее к душу Оля.
– Почему я? Ты тоже замерзла.
– Ты сильнее замерзла. И не спорь.
– Пошли вдвоем, поместимся. Тебе нужно согреться, – твердо сказала Полина.
Они залезли в кабинку, и Оля сразу же включила верхний душ и затолкала Полину под тугие горячие струи.
– Горячо! – запротестовала девушка.
– Ничего, прогреешься зато.
Через десять минут они уже пили кофе на кухне. Дождь стал тише, но все еще не прекращался.
– Во льет! – удивленно сказала Оля. – Но хоть гроза прошла. Сейчас волосы обсохнут, и поеду уже потихоньку. Полина, выпей на ночь аспирин какой-нибудь для профилактики.
– Была бы это моя племянница, я бы ей такую профилактику устроил! – с преувеличенным возмущением начал художник и засмеялся. – «Пусть сильнее грянет буря!» А я, как глупый пи́нгвин, в машине отсиделся.
– Как мудрый пи́нгвин на самом деле, – виновато улыбаясь, ответила Полина. – Давайте не будем рассказывать дяде Мише, а то он подумает, что я совсем дебилка.
– Это просто возраст у тебя такой, что колбасит временами. Я так вообще попробовала наркотики в пятнадцать. И все остальное тоже было по полной программе, – сказала Оля.
– Да? Никогда бы не подумала, – раскрыла глаза Полина.
Алексей Степанович тоже удивленно посмотрел на Олю.
– Ну, все хорошо, что хорошо кончается, – сказал он. – И Полина тоже вырастет, станет отличной художницей и больше не будет под грозой плавать. Нарисуй, кстати! Ты ведь разглядела все оттенки неба и воды, через себя, можно сказать, пропустила.
– Да ну ее! Я лучше яйца пойду расписывать.
– Что? – не поняла Оля.
– Яйца не Фаберже, – засмеялся художник. – Значит, так. Я тебе ссылку скину, посмотришь мастер-классы сначала.
– Во, стихло вроде, – заметила Оля, вставая и подходя к раковине с пустой чашкой в руке. – Поеду я, люди. С вами хорошо, но мне же продукцию везти. «Я маленькая лошадка…» – негромко запела она.
– «Живется мне несладко…» – подхватил приятный голос, и на кухню вошли хозяин и Вера.
При взгляде на собравшуюся компанию ее стеснительность сразу испарилась. Она подошла к художнику, поздоровалась с ним за руку, потом приветливо кивнула Оле. Та, радостно улыбаясь, ответила:
– Очень приятно познакомиться, правда, очень! Ну ладно, я поскакала. До следующей недели. – Она обняла за плечи Полину и шепнула: – Проводи меня немножко.
Они прошли на веранду. Полина чуть хмурилась, предчувствуя неприятный разговор. И она не ошиблась.
– Знаешь, девочка, цени ласковое солнце и не накликай бурю, как тот парус одинокий, договорились? Я понимаю, ты натура творческая, но не искушай судьбу, хорошо? Ты меня поняла?
– Хорошо. Я тебя поняла, – покорно ответила Полина, которая действительно чувствовала себя очень виноватой.
– Я за тебя очень испугалась сегодня, – хмурясь, добавила Оля. – Не знаю почему, но ты сразу стала для меня близким человеком. Я не могу тебя потерять. Не так уж много у меня таких людей. И о дяде своем тоже подумай. Если бы ты сегодня утонула, только представь, что бы он решил? Что сама судьба против его счастья. Связал бы это с платой за Веру. Кстати, она, по-моему, замечательная. Понимаешь? Подумай об этом, пожалуйста. Так что давай включай уже голову. – И Оля, легко сбежав по ступенькам, направилась к домику бабы Маши, чтобы взять из молочного холодильника заказ.
Полина смотрела ей вслед. «Вот я и правда дебилка, – думала она. – А ведь действительно, дядя Миша именно так бы и решил. Оля права. Мы так переплелись уже. И я изо всех сил постараюсь это сберечь».
