— А я думаю, что он не уверен в нашем с вами сговоре, поэтому допустил Горбача на высокую позицию только в порядке противовеса. И по результатам поездки в Ташкент, а это уже через полтора месяца, а также по результатам некоторых международных и всесоюзных соревнований будет приниматься окончательное решение в отношении меня. И всего остального тоже. Так что я думаю, в апреле вы станете генсеком.
— То есть, ты предлагаешь полтора месяца просто ждать?
— Как бы да, но и нет, — пожимаю я плечами. — Поработаем с накоплением информации. Посмотрим, что можно сделать.
— А каковы мотивы Злобина? — спрашивает Андропов. — Что он хочет?
— Всё и сразу, вероятно, — пожимаю я плечами. — Зная с моих слов, как работает Горби, он его продвигает. Возможно хочет ручного генсека, чтобы быть серым кардиналом. А может, чего другого. Не знаю, Юрий Владимирович. Понаблюдаем.
Я-то знаю, чего он хочет, но откровенничать не собираюсь.
— Юрий Владимирович, у меня есть просьба.
— Какая? — недовольно спрашивает он.
— Помощь ваша нужна. Вы же с Алиевым в неплохих отношениях?
— Почему спрашиваешь?
— Да, не пускает он «Факел» в республику. Не даёт развернуться. Вы бы не могли с ним поговорить? Ведь это же и в его интересах тоже. Сможет отчитаться, а потом, реальная же польза. Преступность снизится.
— За счёт чего?
— Уважают нас воры и боятся.
Он качает головой. Знает же, что за операциями в Тбилиси и Питере стоит «Факел». Но знать — это одно, а обсуждать с виновником этого безобразия — совсем другое.
— Хорошо, — кивает он. — Поговорю.
От Андропова я еду к Большаку. Он выходит из здания министерства и садится ко мне в машину. Мы постоянно проверяем тачки на наличие жучков, но перед разговором я на всякий случай врубаю глушилку.
Врубаю и рассказываю Платонычу все последние новости.
— Не сомневаюсь, — говорит он, — что Андропов уже ведёт усиленное наблюдение за Злобиным, и не просто наблюдение, а кропотливую работу.
— Да, — соглашаюсь я, — несомненно ведёт, хотя возможностей в этом плане у него поубавилось. Теперь его людям приходится копать на своего начальника, а это требует определённой смелости. Он мог бы обратиться к нашей организации, которая ни под кем по сути не находится, но подобного рода специалистов у нас нет.
— А вот, стоит задуматься, чтобы обзавестись, — кивает Большак.
— Возможно, — пожимаю я плечами. — Возможно…
— Слушай, я вот думаю, что сейчас надо от Злобина держаться подальше, поскольку Андропов будет на него активно рыть компромат.
— У него наверняка кое-что уже и раньше было, а теперь, дядя Юра, ты совершенно прав, он все силы на это бросит. Не думаю, что Андропов будет его немедленно валить, но всем, кто окажется рядом, может прилететь за компанию.
— Ну, — хмурится Большак, — по зерну, Злобин всё делает практически единолично. Сам и с Горбачёвым встречается, и с Евой.
— А по остальным делам?
— Тоже активизировался в последнее время. Запрашивает полные отчёты по всем контрактам и сверяет с отчётами Хааса. Думаю, он и от Евы отчёты требует. Так что всё он знает и за всем следит. Вот только, если его брать придут, хотелось бы, чтобы эти отчёты не были найдены и приобщены к делу о том, как он Родину разворовывает.
— Это для него в каком-то смысле страховка от нас. Вздумай мы его убрать, наверняка все расклады с нашими именами и ролями окажутся, у кого надо. Сука! Как он всё подгрёб аккуратненько. Пай мальчик с вечной улыбочкой Де Ниро.
— А с кем из бонз он в альянс вступил?
— Гурко разбирается уже. Он-то обделался конкретно. Прошляпил вражью операцию. Думаю, Андропович ему такой пистон вогнал, что тот ещё долго будет находиться в режиме «спасибо, я пешком постою».
— Шутишь всё, — хмыкает Большак.
— Ну, а чего нам делать. Главное, скучать не приходится, правда?
— Ты смотри сейчас со Злобиным поаккуратнее, чтобы он не захотел тебя прикнокнуть.
— Ага. Все эти покушения ему на руку, кстати. Он мне уже предлагал залечь на дно в Геленджике.
— Может, действительно послушать его? — кивает мне Большак. — Переждать все эти бури.
— Да ну, какой Геленджик, дядя Юра. А прикнокнуть меня он не может, поскольку все заморские юридические лица записаны на моё настоящее имя. Он, конечно, может любые доки выправить, но зачем рисковать? Рисковать ему незачем… Да, и куда спешить, честное слово… Ладно. Поеду я к его доверенному лицу.
— Это к кому? — спрашивает Платоныч.
— К Ижбердееву. Попытаю, как там дела с моими убивцами.
— С ним тоже осторожней, лишнего не говори. Наверняка, всё льёт шефу.
— Наверняка, — соглашаюсь я. — Наверняка.
Ижбердеев особой радости при моём появлении не испытывает. Уныло кивает и утыкается глазами в бумаги.
— Максим Булатович, что там эти ниндзи субботние?
— Ничего нового, — скучным голосом отвечает он. — Всё та же история, которую один из них сразу рассказал.
— То есть, вы ни на миллиметр не продвинулись, хотите сказать?
— Работаем, делаем всё, что необходимо. Когда появится новая информация, я вам сообщу.
— А про Левака? Там что-то движется?
— Всё точно так же, — отвечает Ижбердеев. — Как что-то прояснится, я дам знать.
— Понятно, — киваю я. — Ну поехали тогда.
