Габи не говорит этого, но она, кажется, понимает к чему были те, самые первые слова, которые ей сказала Амелия в ответ на вопрос, что от неё хотела Тиффани. Не нужно переживать, потому что Амелия вступилась за неё - за неё, Кейт, и Андреа. Видимо, у кузины есть что-то на эту свору. Что-то такое, что дало им всем свободу от посягательств. Что-то очень важное и ценное, и, раз уж Амелия не говорит сама, то и спрашивать у неё некрасиво, ведь достаточно того, что сестра её защитила. Помогла. Спасла её, как они и договаривались, и показала на деле - они на одной стороне.
В тишине комнаты слышно, как Амелия с трудом переводит дыхание, и задерживает его перед тем, как продолжить.
- Мне нужно сказать тебе кое-что ещё.
Габи поднимает голову и смотрит на неё, но Амелия избегает смотреть ей в глаза.
- Сегодня Куинси потребовала, чтобы ты не общалась ни с Андреа, ни с Кейт, если ты хочешь, чтобы они и впредь оставались целы и... Мне пришлось согласиться на это условие. Оно было единственным, и, решать, конечно, только тебе с кем общаться, а с кем нет, но...
- Разве у тебя нет чего-то на них? - Габи поднимает брови, глядя неуверенно. - Того, что заставило бы их перестать диктовать свои условия?
- Есть, но боюсь этого недостаточно, - Амелия качает головой и дёргает уголком губ, - если бы они не были так сплочены за репутацию друг друга, то разговор бы и вовсе шёл о том, что они откажутся от прав на одного, а не на трёх... Так что...
Габи видит, как её кузина сутулится, при воспоминании об этом и кивает понимающе.
- Ничего. Я всё объясню Кейт, и мы что-нибудь обязательно придумаем. Всё будет хорошо.
Впервые Амелия поднимает на неё глаза в которых написано облегчение, Габи думает, что она всё сделала правильно.
Они найдут решение.
Когда Габи выкраивает время для разговора с Кейт, в её душу закрадывается сомнение о том, не зря ли она обнадёжила тем, что выход есть. Та в своей обычной, взволнованной манере говорит, что раз так, то им и впрямь надо перестать дружить.
- Т-так будет л-лучше для в-всех, - неуверенно бормочет Кейт, и Габи чувствует себя подавленной. Ей казалось, что Кейт, которая так яростно бралась с ней за защиту тех, кто страдает от рук её одноклассниц не сдастся узнав такое условие.
И они будут бороться. Вместе.
Особенно обидно то, что она успела привязаться, довериться, поверить в силу их дружбы, которая, конечно, не будет вечной, но по меньшей мере достаточно долгой и они будут вместе на церемонии выпуска в конце этого года, и возможно, они проведут хотя бы часть лета перед поступлением в обществе друг друга. Всё рушится, когда Кейт, виновато глядя на Габи, касается её плеча, и отстранилась, отходя на шаг, подхватила оставленный на полу коридора рюкзак и быстрым, торопливым шагом пошла прочь.
- Не расстраивайся так, - мягко произносит Амелия, не слышно подойдя сзади, - говорят, что всё к лучшему. Никогда не знаешь, чем закончится то или иное знакомство.
Габи всхлипывает, и обнимает кузину крепко, смаргивая слёзы обиды, и, оттого, что сестра гладит её мягко по спине и шепчет что-то успокаивающее воркующим голосом, ей становится чуточку легче. Немного, самую малость, но всё же.
А в первых числах декабря она видит странную картину: измученная, зарёванная, изрядно помятая Кейт выходит из комнаты отдыха, прочно занятой шабашем. В дверях, её окликают, и она перебрасывается несколькими словами с кем-то из там присутствующих, но в ней нет враждебности, что присуща тем, кто вынужден проводить время со своими мучителями, хотя и особого довольства, которое бы понятнее объяснило такой извращённый мазохизм в ней нет тоже.
Габи делает попытку подойти, спросить, что она там делала, ведь она не обязана возвращаться к ним, что бы там не происходило, ведь они соблюдают то условие - единственное условие - неукоснительно. Она делает шаг навстречу, когда Кейт замечает её. Замечает, и отворачивается, оправляя одежду и удаляясь торопливым шагом прочь.
Так странно чувствовать из-за этого простого, короткого жеста себя так, словно нож всадили в беззащитную спину. Это едкое чувство касается её не впервые, но впервые она хочет вычеркнуть человека из своей памяти, согласная на то, чтобы они никогда не встретились, не разбирая есть ли в происходящем его вина.
В этом есть нечто отрезвляющее. Словно она стояла у края пропасти, и уже почти сделала шаг, но удержалась.
Губы трогает слабая улыбка, и Габи принимает этот удар так же беззащитно, как и предыдущие. Она знает, ей нечего противопоставить предательствам и обидам, кроме доброты и понимания. Это её единственное оружие, которым она пользуется с тех пор, как стала причиной чужой ненависти, направленной на неё.
Доброта и понимание, что отражают все удары, что преподносит ей судьба.
Все, кроме Лии. Против этой не срабатывает ничто.
Амелия.
