Бывают дни, когда от грядущих событий ждёшь только худшего, но если оно обходит тебя стороной, если вместо отчаяния и горечи ты чувствуешь как удалось избежать провала, то они стираются из памяти. Так уж устроен человеческий разум - удаляет самые тёмные воспоминания, затирает самый светлые, приводя всё к усреднённой серости.
Амелия не желает забывать ничего - ни хорошего, ни плохого, а потому ведёт дневник с малых лет. Таинственным образом всё, что она записывает своей рукой отпечатывается в голове, не позволяя событию полностью истереться из памяти.
Толстая книга дневника с замком и вставленными блоками была испещрена символами в каждой строчке. Его хозяйка по праву гордится изобретенной системой шифрования, совершенствуя умение сокращать слова до смысла, а его фиксировать символом с производными. У неё не было ключа, но, чтобы не забыть самой, она по нескольку дней повторяет каждый нововведённый символ. Это помогает.
Новое слово, которое прежде ни единого разу не встречалось в её шифровках, что она вела с тех самых пор, как научилась писать требует к себе особого внимания.
Облегчение.
Об-лег-че-ние.
Оно даже на языке звучит весьма странно, непривычно. Повторённое сотню раз оно теряет свой смысл, приобретая необычное звучание, словно из неведомого человечеству языка, не в силах уместить в себе то чувство, которое переживает Амелия каждый раз, вспоминая как беззаботно отнеслась к их недавнему разговору Габриэль. Так понимающе и спокойно - это было неожиданно, по правде говоря. Амелия ждала чего угодно - слёз, криков, обвинений, недоверия в том, что выход был всего лишь один. Сестра же удивила её прощением и сочувствием.
Ещё одна причина поскорее записать то, что она чувствовала и тогда, и сейчас. Такое сокровище нельзя потерять!
'После того случая, я не могу перестать ощущать облегчение. Габи не просто простила меня за то, что я приняла такое условие, как разрыв их дружбы с Кейт, но и стала доверительнее со мной. Мы общаемся каждый день, и иногда подобная близость меня пугает. Рано или поздно, она задаст свой вопрос, а мне снова придётся солгать ей, увильнуть или перевести тему, чтобы только не говорить правду. Наверное, Лия права. Я страшная лгунья'.
Амелия прикрывает глаза и отрывается от записей, вслушиваясь в оживлённый гомон за дверью. До каникул осталось не так много, и дух Рождества есть даже в их с Андреа комнате, умело украшенной шарами и гирляндами. В их мягком свете всё выглядит лучше, чем есть на самом деле, а в главном холле стоит большая ёлка, разнаряженная в пух и прав стараниями всех учениц. На ней можно найти и самодельные игрушки, которые самые юные из воспитанниц интерната мастерили на уроках, так и невероятно старые, антикварные, которые старшекурсницы год от года стабильно жертвуют школе. Ель венчает искусно выполненный ангел, у него светятся нимб и крылья, а руки разведены в стороны так, словно он жаждет обнять весь мир.
Да, гирлянды это хорошо: раньше у неё не было шанса украсить свою комнату настолько задолго до наступления Рождества - прежняя соседка относилась к этому весьма скептически. Да и давать Лие лишний повод для того, чтобы она могла подтрунивать, или, что хуже, злиться, не хотелось.
Энди тоже не является ярым фанатом гирлянд и мишуры, но в этом году, после того, что она пережила, ей хочется ощущения праздника, а нарядно украшенная комната этому весьма способствует.
Амелия уже почти снова собирается с мыслями, когда дверь приоткрывается, впуская одетую в мягкий, тёплый пуловер Габи.
- Занята? - негромко спрашивает она, но в голосе нет той неуверенности, что неизменно звучит в речи малознакомых людей, и это тоже одна из причин порадоваться.
Радоваться совсем не в привычках Амелии, ведь после слишком сильных радостей ей придётся так же сильно рыдать, но она старается пересилить это ради Габи, посылая кузине мягкую улыбку.
- Нет, проходи.
- Все только и судачат о том, куда с семьями отправятся на каникулах, - издалека начинает Габи, но Амелия улавливает ход её мыслей довольно хорошо, а это значит, что она готова к вопросу. - Уезжать на каникулы - обязательно?
У неё есть немного времени на обдумывание того, как смягчить неприятную новость, но в голову не приходит ничего толкового, поэтому Амелия начинает издалека:
- Нет, конечно, нет. Некоторые ученики остаются, но, в основном отстающие или наказанные. Редко кто-то соглашается встречать Рождество здесь, так что...
- Но ведь это не запрещено, да?
'Чёрт!' - разрывается сознание простой мыслью - она дала напрасную надежду. Стоило сказать прямо, а не рассказывать о том, что возможно, подводя в отличиям того, что будет на самом деле.
- Если ты о себе, то, боюсь, у тебя нет выбора, - Амелия откладывает дневник, привычным жестом запирая его на замок, - мама приверженец семейных торжеств. А ты теперь часть семьи, так что она попросту не позволит тебе остаться здесь.
- Но, я ведь не кровный родственник... Почему? - Габи смотрит непонимающе, хмурится, присаживаясь в кресло напротив кровати.
