Из взгляда младшей уходят все чувства, словно скрываясь под ледяной бронёй, через которую не пробиться. Сейчас Лия больше сравнима со зверем, угодившим в капкан, и кусающий всех, кому не повезёт оказаться слишком близко.
- Что ты знаешь о боли? - тихо говорит Лия, глядя на сестру пустыми, ничего не выражающими глазами. - Что можешь знать о боли ты? Ты, позавидовавшая талантам младшей сестры? Ты, уничтожавшая меня день за днём? Ты, изуродовавшая меня во всех смыслах? Что ты можешь об этом знать?
Каждое слово - удар, проникающий под рёбра. Не только Лию держит капкан, надорвав ту нежную часть души, что в него угодила. Они там вдвоём.
- Потому что мне тоже больно! - Амелия кричит, не в силах выдерживать этого осознания, и, поднимаясь, сжимает ворот форменной рубашки сидящей в кресле сестры в пальцах, заставляя её чуть приподняться и смотреть на неё снизу вверх.
- Тебе? - Лия поднимает брови, но её взгляд, как и прежде, равнодушен, холоден и насмешлив. - Тебе не может быть больно. Желанный ребёнок, обласканный и восхваляемый матерью настолько, что она и второй дочери дала почти такое же имя, только вдвое короче. Холимая и лелеемая, какие бы мерзости ты не совершала.
Пронзительный взгляд переменился, и отсвет той, вечной ненависти мелькнул нём.
- Хотя может быть тебе действительно больно и я слишком строга к тебе, - сестра отводит заученным за столько лет движением прядь волос, снова выставляя напоказ изуродованную отвратительным шрамом кожу, - тебе больно смотреть на меня. Каждый раз тебя перекашивает так, словно это не меня толкнули лицом в костёр, а тебя. Словно ты чувствовала еще несколько лет запах своей горелой плоти. Но тебе больно, лишь потому, что это Я тебя наказала. Так что не смей говорить мне, что я чувствую. Ты и понятия не имеешь.
Лия сбрасывает её руки с себя, освобождаясь, и уходит, бросив взгляд на стоящие неподалёку часы. Амелия тоже смотрит на них, и не сразу вспоминает - сегодня Лия идёт к психологу, а это значит, что у неё есть отличный шанс покопаться в вещах сестры, особенно в её ноутбуке, и понять, почему же она так спокойно восприняла весть о том, что возможно мистер Кастра домогается одной из учениц.
Что же ей такое известно?..
Лия.
Всемирная сеть знает всё, в этом Лия была убеждена, до начала года. С тех пор, как она потратила много часов на поиски информации о их новом учителе, которого не обнаружилось ни в одной социальной сети, о котором не было ни одной статьи и вообще ничего примечательного, её вера во всемогущество Интернета сильно пошатнулась.
Общаться с Уильямом познавательно. Нельзя сказать наверняка, специально ли мистер Кастра не появлялся в печатных изданиях школьных или студенческих газет, или это была случайность, но данных исключительно мало, и ни одной фотографии. Ни одного вещественного доказательства вообще его существования и подтверждения слов.
У Лии складывалось ощущение, что Уильям Кастра - Вильгельм Дайсон - когда-то он попал подпрограмму защиты свидетелей, из-за чего его настоящая личность скрыта, и почему так мало данных о нём, которые можно отыскать.
Эта версия объясняла многое, кроме одного - как это вообще случилось? Что с произошло с человеком, который был готов задушить их школьного психолога с лёгкостью, ведомой лишь социопатам такого, чтобы правительство взяло его под свою опеку?.
Вопросы, вопросы, вопросы...
Суммируя всю имеющуюся информацию, Лия утверждается в мысли, что её выводы не верны, поэтому всё, что укладывалось в красивую гипотезу на практике не сходится.
- Ладно, давай по порядку, - бормочет она, доставая тетрадный лист из черновика и набрасывая на нём острым почерком. - Отец - Фредерик Дайсон. Телохранитель. Хорошая зарплата. Очень хорошая, даже слишком, раз у него были такие славные накопления сыну на обучение.
Лия поднимает несколько газет тех времен с поиском в некрологах Фредерика Дайсона и находит небольшой очерк, и добавляет в колонку:
- Самоубийство.
Это то, что она знает наверняка. Есть и ещё кое-что.
Уильям говорил о том, что отец хранил дома оружие, учил его стрелять и драться, и Лия выписывает и это в колонку, а также добавляет 'пьянство', прежде, чем в другую выписывать доказательства.
Если считать, что Уильям Кастра сообщал ей лишь правду, то два из пяти пунктов будут считаться верными, ещё пара - при условии того, что такое сходство лиц и впрямь признак близкого родства, но гарантий нет, кроме того. конечно, что Уильям Кастра отозвался на чужое имя в приступе ярости.
И всё же Лия сомневается. Она сделала вывод о том, что Фредерик Дайсон был телохранителем из-за того, что он - со слов Уилла - приучал сына к мысли, что однажды он может не вернуться с работы домой и имеющегося дома оружия. Но что, если она ошибается? Что если он работал на спецслужбы, или просто частным охранником?
Она прокручивает электронную версию местных газет Бристоля, и находит дату, напоминающую ей о чём-то важном.
- Шестое, - бормочет Лия, разыскивая и другие печатные издания, информирующие о событиях той недели в начале октября. Она не уверена, но кажется...
