Поводя руками по полу в поисках лампы, и почти сразу найдя искомое, я немного встряхнул ее. Внутри еще осталось немного тарларионового жира. Я запалил лампу, воспользовавшись своей зажигалкой, или как говорят гореане «производителем огня». Это — обычное устройство, представляющее собой кремень и колесико-кресало, крошечный фитиль и резервуар с маслом. Гореане не курят, но, поскольку они обычно используют огонь для приготовления пищи и освещения, они находят такое устройство, и другие подобные ему, использующие подпружиненные кремни и пропитанный жиром трут весьма полезными в своем хозяйстве. Кстати обычных серных спичек, столь распространенных на Земле, я никогда не встречался на Горе. Химия, вовлеченная в такой способ добывания огня, что достаточно интересно, на Горе запрещена. Это расценивается как одно из нарушений Законов об Оружии, наложенных на гореан Царствующими Жрецами. Это не столь уж далеко от истины, как могло бы показаться сначала. Ведь сера, является одним из основных компонентов пороха.
— Вы! — пораженно воскликнула пленница. — Но Вы же сказали мне, что Вас зовут Боском!
— Меня действительно зовут Боском, — признал я. — А Ты, кажется, хорошо связана.
Она снова отчаянно, но недолго попыталась бороться.
— Да, — заметил я, — достаточно хорошо связана.
— Освободите меня, — потребовала служащая борделя.
— На одном из этих ключей, выбит номер 27, - сказал я. — Я так понимаю, что это ключ от цепей этого алькова.
— Да, — угрюмо подтвердила пленница.
Взяв упомянутый ключ, я открыл один из браслетов наручников блондинки, получив за это ей быстрый благодарный взгляд.
Впрочем, радовалась она недолго, потому что я тут же защелкнул браслет на ее запястье, оставляя ее закованной в точности, как она была прежде. Девушка посмотрела на меня дико, озадаченно, испуганно. Она подергала руками, словно пытаясь убедиться, что они все еще на месте, и прикованы к кольцу в стене. Пленница на полу засмеялась.
Я присел подле блондинки, внимательно разглядывая ее.
— А она — симпатичная штучка, не так ли? — заметил я, кивнув на плотно стиснувшую колени и прижавшуюся к стене алькова девушку.
— Да уж, — согласилась моя пленница. — Присмотритесь к ней. Неужели не видно, к какому сорту женщин она относится.
— Она напоминает мне женщин того сорта, которыми Ты командуешь в борделе, я имею в виду рабынь, конечно.
— Это точно, — усмехнулась надсмотрщица. — Она — именно такая женщина. Она предназначена для ошейника, и я нисколько не сомневаюсь, что однажды она получит один из них на свою шею. Как знать? Возможно, однажды она даже окажется здесь, и будет подчиняться мне, в качестве одной из наших девочек.
— А Ты хотела бы этого? — полюбопытствовал я.
— Конечно, — призналась моя пленница.
— И Ты приучила бы ее хорошо обслуживать мужчин?
— Само собой, — кивнула она.
— Похоже, Ты любишь принуждать женщин, таких как она, служить мужчинам?
— О да, — с удовольствием в голосе признала она. — Люблю и делаю это. И я проследила бы, чтобы эта шлюха служила мужчинам великолепно.
— И почему же? — поинтересовался я.
— Я презираю таких женщин, — бросила надсмотрщица.
— За что?
— Они принадлежат мужчинам, — скривилась она.
— Несомненно, она хорошо бы выглядела, целуя вот это, — предположил я, подняв с пола ее плеть.
— Конечно, — рассмеялась моя пленница.
— Поцелуй ее сама, — приказал я надсмотрщице, поднося плеть к ее лицу.
— Что? — пораженно вскрикнула она.
— Все женщины принадлежат мужчинам, — напомнил я ей.
Взбешенная женщина задергалась, пытаясь отстраниться от плети.
— Ты поосторожней дергайся, — предупредил я, — а то веревки в кожу врежутся.
Она уставилась на меня в бессильной ярости.
Я ослабил зажим, и ремни плети с легким хлопком распрямились.
— Ты поцелуешь ее сейчас, или после того, как почувствуешь на себе, но поцелуешь все равно, — объяснил я. — По большому счету мне без разницы. Выбор за тобой.
— Не надо меня бить ей, — попросила надсмотрщица.
— Ты — свободная женщина, — пожал я плечами. — Уверен, что Ты еще ни разу не чувствовала рабскую плеть на себе.
— Я поцелую это, — согласилась она.
Многие свободные женщини, которые ни разу в жизни еще не чувствовали ее на своей шкуре, скептически относятся к эффективности рабской плети. Само собой, их скептицизм исчезает, как только они испытают это. С другой стороны, я не думал, что до этого дойдет. Уж эта-то была хорошо знакома с эффективностью плети. Несомненно, она регулярно использовала ее в своей работе. Это был один из ее основных инструментов, полезное устройства для обучения, исправления, устрашения и наказания рабынь. Она отлично знала каким может быть эффект от применения плети на ее собственной спине.
— Ты можешь сделать это гораздо лучше, — заметил я. — Еще лучше. Замечательно. Теперь, языком. Ну же, постарайся. Уже лучше, намного лучше. Превосходно. Теперь, снова поцелуй. Медленнее, нежнее. Великолепно.
Наконец, я убрал плеть. Женщина пораженно смотрела на меня.
— Я поцеловала Вашу плеть, — прошептала она.
Перевернув ее на живот, я развязал ноги женщины.
— Нет! — отчаянно выкрикнула он.
