Виллиан держала в руках платье из тончайшего люцианового шелка льдисто-синего цвета, расшитое кружевами и серебром.
– Это платье – подарок Ее Величества, она хочет, чтобы вы были в нем сегодня на празднике, в честь великой признательности вам за спасение Акфилэ.
Лэа улыбнулась уголком губ. Честно говоря, если бы это платье не было бы подарком эльфьей королевы, а просто просьбой надеть его – она бы не сделала этого ни за что на свете. Но подарок принадлежал королеве, и отказаться в его принятии – а не надеть его было бы равносильно отказу – было бы великой дерзостью.
Вздохнув, Лэа взяла удивительно струящееся платье из рук служанки.
– Примерьте его. Мне нужно подогнать кое-где размер.
Лэа скрылась за перегородкой, и через некоторое время вышла оттуда в платье, идеально повторяющем контуры ее тела.
Глубокий синий цвет совершенно подходил к синему отливу ее волос.
Служанка ахнула.
– Оно сидит на вас идеально! не думаю, что мне придется что-то исправлять. Мы спрячем ваш ужасный шрам, и вы будете самой красивой на празднике, ну, не считая Ее Величества, – лукаво улыбнулась Виллиан. – Я отлучусь на минутку, забыла взять булавки.
Лэа встала перед зеркалом.
Неужели это она? Да, ее тренированное тело, подчеркнутое платьем, было воистину королевским. Изящная шея и плечи накрыты волной густых иссиня-черных волос, большие обсидиановые глаза горят как огонь.
Дверь скрипнула. Лэа обернулась.
В дверях стоял Райт.
Когда он увидел Лэа, его синие-синие глаза отразили сначала крайнее изумление, восхищение, затем что-то, что заставило Лэа непроизвольно поежиться и смутиться.
– Что-то не так? – дерзко спросила она у ошеломленного Райта.
– Ты необыкновенная… – тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. От одного его взгляда Лэа начинала задыхаться. Она быстро отвернулась, пряча глаза.
– Сегодня, после праздника, Ее Высочество Алэтана, да осияет ее лунный свет, отведет меня к их священному месту, где постарается определить мою дальнейшую судьбу, так или иначе связанную с Джером. И на рассвете завтрашнего дня мы отправляемся в путь…
– Лэа…
– Да? – она постаралась придать своему голосу легкость и безмятежность, но он все равно звучал напряженно.
– Я хотел сказать тебе…
– А вот и я! – в комнату влетела радостная Акфилэ в светло-золотистом платье, удивительно повторяющем цвет ее волос. Лэа никогда не видела ее такой веселой и радостной одновременно. Акфилэ непрестанно щебетала и всему радовалась, впервые за долгие годы она была дома, и ничто не могло испортить ей настроение.
Увидев Лэа, она ахнула.
– Изумительно! Не правда ли? Райт, ты посмотри, какая она красавица? Фантастика! Лейс? Ты видел это?
В комнату ленивой расслабленной походкой зашел Лейс. Косые лучи солнца золотили его рыжие волосы, делая их просто огненными, и оттеняя ореховый оттенок его пристальных глаз.
То, как он изучал Лэа глазами, ей не понравилось. Не успел Райт и рта раскрыть, как Лэа заявила:
– Лейс кир Маклайх! Хватит меня так разглядывать, я тебе не обнаженная статуя Эаллон.
Лейс ее слова не смутили ни мало.
– Как скажешь… – протянул он и отвел глаза в сторону.
– Я здесь по поручению Ее Величества, да осияет ее лунный свет. Она просила передать, что празднование дня летнего равноденствия состоится сегодня вечером в альтоманьоровой роще, и вам надо появиться там в сопровождении человека или эльфа, ни одной ни в коем случае, если вы не хотите обидеть Эаллон и Ее Величество, так как день летнего солнцестояния одновременно считается еще и Aure Melme, днем любви.
Лэа усмехнулась.
– Я серьезно, – Акфилэ попыталась нахмуриться, но улыбка победила. – Нельзя приходить без пары. Эаллон обидится и навсегда лишит тебя любви.
Увидев, что Лэа настроена решительно и собирается явиться на праздник разве что только в обнимку с мечом, она пошла на крайние меры:
– Это необходимо для ритуала. В священной роще.
– Ладно, приду! – раздраженно бросила Лэа.
– Кого ты возьмешь с собой? Одного из друзей? Или эльфа? Должна сказать тебе, ты приглянулась многим эльфам, которые отдали бы все, лишь бы сопровождать тебя сегодня! В их числе и принц Кэррим! – продолжала щебетать Акфилэ.
Лейс стоял, прислонившись к окну, вполоборота к Лэа, его взгляд был направлен к горизонту, но всем своим существом он выражал: это буду я! Ну же, Лэа, ну же! Ты же хочешь пойти со мной! Я это знаю. Ты позовешь меня! Давай же, сделай это сейчас!
Вид у него был откровенно больной: измученный взгляд, синие тени под глазами, обострившиеся скулы, поникшие уголки губ. Лэа задалась вопросом, что же с ним такое?
– Я пойду с Лейсом.
Лейс обернулся и улыбнулся Лэа обезоруживающей, но немного измученной улыбкой.
– Меня спрашивать не надо?
– А ты разве не хочешь? – вопросом на вопрос ответила Лэа.
– Но я…
– Так хочешь или нет? Я вполне могу попросить другого…
Она ясно дала понять, что ее поступок был всего-навсего формальностью.
– Да, конечно.
Лэа была сильно раздражена. Все шло не так, как-то криво, ей хотелось одного, а выходило совсем другое. Почему она пригласила Лейса, а не Райта?
Она мешала себе быть счастливой…
