Праздник летнего солнцестояния, порой совпадающий у эльфов с новой, нарождающейся луной, а порой и с полнолунием, как в этом году, всегда был самым большим праздником. В этот день в Кан Д’Иар съезжались эльфы со всех городов и людских стран.
Начиналось празднование ранним вечером, там, где была вырезана статуя Эаллон. На этот праздник собирались не только эльфы, но и другие обитатели Элатеи – дриады, русалки, нимфы, – эльфы были рады всем.
Особенностью этого праздника был ритуал Узы Любви, которые накладывала Алэтана, священный ритуал, действенный только в одну единственную ночь в году. Все влюбленные ждали этого праздника с нетерпением.
Платье льдисто-синими струящимися складками падало вниз, рукава, разрезанные по всей длине, были украшены кружевом и серебром, высокий воротник загибался уголками к изящной шее.
Виллиан завила Лэа волосы в тугие локоны и собрала в высокую прическу.
На ноги она обула легкие кожаные сандалии, запястья обвила серебряными браслетами. За спиной у нее виднелся серебряный черенок хаарского меча.
– Лэа?
К ней в комнату заглянул Лейс.
– Ты потрясающая.
Она слегка улыбнулась, по-прежнему досадуя на Алэтану за все эти глупости.
Лейс склонился в изящном поклоне.
– Ми-сади? Позвольте поцеловать вашу руку.
Щеки Лэа заалели, она протянула склонившему рыжую голову Лейсу тонкое запястье.
– Тебе плохо? – спросила она.
Сегодня Лейс выглядел лучше, но все равно тени под глазами оставались, оставался и уставший взгляд.
– У меня была тяжелая ночь. Не спал, – ответил Лейс.
– Из-за чего?
– Это все мягкая кровать! – лукаво улыбнулся Лейс. – Совершенно отвык спать нормально.
В комнату вбежала радостная Акфилэ в бледно-золотистом платье, за ней следом вошел высокий золотоволосый эльф с малахитовыми глазами. Он улыбался мягкой улыбкой, одной рукой обнимая Акфилэ за талию.
– Это Люксор, – сказала Акфилэ Лэа. – Мой любимый. Сегодня великая Алэтана, да осияет ее лунный свет, соединит нас Узами Любви.
Лэа еще не видела Акфилэ настолько счастливой.
В комнату влетела запыхавшаяся Авалина. Вид у нее был сердитый.
– Дин сказал, что я похожа на мокрую курицу…
Глядя на ее сердитый нахохленный вид, Акфилэ рассмеялась, вместе с ней Лэа, Лейс, Люксор и Виллиан.
– А я всего-навсего вылила на него ведро ледяной воды…
– А зачем? – не выдержала Акфилэ.
– Он смотрел на Сулиану! – возмущенно воскликнула Авалина.
– И все?
– Но кааак он смотрел…
– Лэа, ты здесь? – в комнату заглянул Райт.
Из-за его плеча осторожно выглядывал Дин.
– Авалина, прости, я не хотел…
Здесь становилось тесновато.
– Пойдемте же! Праздник вот-вот начнется! – нетерпеливо крикнула Акфилэ.
Они все вместе, веселой гурьбой, вышли из комнаты Лэа, затем из дворца, миновали статую Эаллон, дворцовые ворота, вдоль по главной улице города прямо к Заповедной Роще, высившейся к востоку от города.
Эта Роща была полной противоположностью Сиан Кром эит Мейблус, никаких строгих линий, деревья растут легко и свободно, на земле густая зеленеющая трава, кое-где выглядывают глаза фиалок, незабудок, одуванчиков, нарциссов, лютиков и цветов, растущих исключительно у эльфов и носящих эльфьи названия. Многие растения и деревья Лэа видела впервые.
Почти все было украшено цветными ленточками, цветами и фонариками.
Здесь собралось несчетное количество эльфов, приехавших из самых далеких уголков Элатеи. Лэа даже показалось, что она увидела несколько грозных воинов с тренировочными мечами Логи Анджа.
Она шла сквозь толпу вперед, к самому центру Рощи, где должно было проходить празднование. До ее слуха доносился смех, обрывки фраз, крики, музыка.
– Где художник? Где Оллианти? – крикнула какая-то очень высокая и чрезвычайно худая эльфка в светло-зеленой тунике.
– Здесь его нет! Он где-то возле статуи Эаллон, рисует портрет Алэ, – откликнулся пепельноволосый улыбающийся мальчишка.
– Не смей фамильярничать! – выловил его за ухо черноволосый хмурый эльф.
– Ай-ай! – выкрикнул мальчишка. – Ее высочество Алэтана, да осияет ее лунный свет! Отпусти ухо!
– И не смей больше обращаться к королеве как-то по-другому!
Эльф отпустил ухо мгновенно скрывшегося мальчишки и одернул воротник рубашки.
Лэа шла дальше.
Коротко остриженная медноволосая эльфка и кареглазый худощавый эльф стояли, держась за руки, перевитые нитями альтоманьора и о чем-то нежно ворковали.
Лэа миновала и их.
Немного низковатая эльфка с волосами, заплетенными в косу, пыталась собрать в кучу маленьких эльфят, бегающих вокруг нее. Голос уже сел, лицо было сердитым.
– Лина, оставь Ниэну в покое! Она не карусель. Зулиан, положи на землю палку и иди к маме! Хэлите, перестань корчить рожи и вытри нос! Биэтла, это была твоя новая юбка! Где Орланс? Я велела ему смотреть за тобой! Зачем ты ее испачкала землей? Лина, иди к маме! Я поправлю тебе волосы.
Она изловчилась и схватила за воротник пробегавшего мимо пепельноволосого эльфенка, оттасканного ранее за ухо.
– О, Милосердная Эаллон! Орланс! Я же велела тебе смотреть за Биэтлой! Как она теперь пойдет в испачканной юбке?
Эльфка продолжала сердито отчитывать сконфуженного Орланса, когда Лэа миновала и их.
