Рагдай внимательно поглядел ещё раз на Хлеську, кротко и удивлённо глядевшую в небеса, и медленно встал с колен. Вручая Дорошу мёртвое тело, он очень тихо сказал:
– У неё в кармане алмазный перстень, подаренный Калокиром. Возьми себе.
– Ладно, поглядим, – ответил ватажник, взваливая убитую на плечо. Рагдаю очень хотелось ещё о чём-нибудь говорить. И он произнёс:
– Сновид утонул в болоте.
– Я это знаю.
– Откуда?
– Иной дороги не было у него, – объяснил Дорош и быстро направился с телом в чащу. Вот тут Рагдай и увидел, куда Микулка ударил Хлеську мечом. Её полушубок был проткнут между лопатками. Крови на нём чернело немного, большая её часть впиталась в кафтан. Стиснув кулаки, Рагдай громко крикнул вслед атаману:
– Я хочу смерти!
– Ищи её, – был ответ.
– Давай биться!
– Биться не будем.
– А почему? Я – друг Калокира, ты – друг Равула!
Ватажник остановился и обернулся.
– Они сейчас не враги. Ты знаешь, Рагдай, тебе умирать не нужно. Потерпи месяц, и будешь рад, что не умер.
– А почему ты так добр ко мне? – выкрикнул Рагдай, задыхаясь от кома в горле. Дорош на это сказал:
– Ты меня не выдал.
– Когда? Не помню.
– Несколько дней назад, когда Святослав с тобой и Лидулом зашёл в жидовский кабак, где были я и Сновид. Ты смолчал о том, что я – друг Равула.
– Прощай.
– Прощай.
И каждый продолжил свой путь. Стемнело. Уклон к реке, который Рагдай почувствовал вскоре, не дал ему заплутать и сильно ускорил его шаги. Часа через полтора Рагдай увидал под звёздами Днепр и Киев. К пристани подходили пять кораблей, в которых узнал он ладьи Всеслава. Сойдя к Почайне, Рагдай отмыл от засохшей крови лицо, поднялся к воротам и на одном дыхании дошагал до дворца великого князя. Старый слуга, у которого он спросил, как пройти к покоям греческого посла, провёл его к ним. Калокир и князь, сидя на ковре и облокотясь на шёлковые подушки, как сарацины, пили вино. Патрикий почти кричал, чем-то раздосадованный:
– Я видел Аль-Кариби не раз и не два! Говорю тебе – это он, визирь султана Дамаска, хитрая сволочь Аль-Кариби! Не знаю, как умудрился Равул зарезать его под носом у двух десятков телохранителей! Но он сделал это! Равул творит чудеса, доказывая тебе, что он – твой союзник!
– Союзник твоей царицы, уж если на то пошло, – сказал Святослав, отхлебнув из чаши, – но мне всё равно не верится, что Георгий Арианит смог так быстро найти Равула и сговориться с ним.
– Он смог это сделать с помощью печенегов, и нет здесь ничего сложного, – возразил Иоанн. И тут они оба заметили, наконец, Рагдая, который стоял в дверях. Он их удивил.
– Ты где ошивался? – полюбопытствовал Святослав, оглядев его с головы до ног, – по норам барсучьим лазил?
– Я в лес его посылал, – объяснил патрикий.
– Что? В лес? Зачем?
– По важному делу.
– В лес?! Что это ещё за дела у тебя в лесу появились, да притом важные?
Видя, что Калокир слегка в затруднении, Рагдай быстро пришёл на выручку:
– Князь, Всеслав прибыл в Киев. Он уже разгружает ладьи на пристани.
– Наконец-то! – воскликнул князь, поднимаясь, – но почему я узнаю об этом только теперь, когда уже разгружают? Сейчас я тут всех убью!
С этими словами Святослав выбежал в коридор, и вскоре во всём дворце начался ужасный переполох. Потом за окном послышался топот нескольких лошадей. Они удалялись. Когда Рагдай – бледный, грязный, вошёл и сел на кровать, Иоанн встал на ноги, подал ему вина и велел рассказывать.
– Будь ты проклят, – тихо сказал Рагдай, сделав два глотка.
– Считай, что я уже проклят, – спокойным голосом предложил патрикий, – так что, рассказывай. Что там было?
– Ничего не было. И не будет.
– Отлично. Выпей ещё.
Рагдай так и сделал. Потом он быстро всё рассказал. Патрикий его ни разу не перебил. Он слушал внимательно.
– Хорошо, – только и сказал он, когда Рагдай смолк. Усевшись рядом с приятелем, Иоанн целую минуту, а то и две, размышлял. Потом он промолвил, глядя на трепетный огонёк свечи:
– Ложись спать. Когда ты проснёшься…
– Я умереть хочу, а не спать! – перебил Рагдай, швырнув на пол чашу.
– Рано тебе ещё умирать.
– А Хлеське не рано было?
– Нет, в самый раз. Если бы она осталась жива, была бы несчастна из-за любви к тебе.
– А ты про меня забыл? Я что, счастлив?
– Ты разбит горем. Но ты её не любил, Рагдай. Не любил. История грустная, но поверь – благодаря ей тебе будет легче пережить следующую. Ведь жизнь состоит из таких историй. Без них она не была бы жизнью, а люди не были бы людьми. Хлеська умерла, но она любила тебя. А значит – её любовь никуда не делась. Любовь бессмертна, если она уходит вместе с душой на небо. Хуже, когда она умирает раньше, чем тело. Тогда остаётся только кромешная пустота. Тут Бог, как обычно, не предлагает большого выбора.
