Патрикий вёл свою речь ещё очень долго, не отрывая глаз от свечи. Рагдай не особо слушал. Он был измучен. Вино сморило его. Заметив, наконец, это, Иоанн вызвал свою ночную подружку, которая помогла Рагдаю раздеться и лечь в постель. Больше от неё ничего не требовалось. Патрикий сразу ушёл в соседнюю комнату и разжёг кальян. Уснул Рагдай быстро. Сквозь сон он слышал обрывки длинного разговора между патрикием и Всеславом. Купец рассказывал:
– Я давно Авраама знаю. Он всегда врёт, когда перепьёт. Ни в каких сражениях не был он, кагана не знал, Святослава даже в глаза не видел. Он торговал всю жизнь.
– Но мне показалось, что ты серьёзно слушал его, когда он рассказывал о боях, в которых как будто бы принимал участие!
– Этот чудак всегда верит в то, что городит спьяну, и спорить с ним бесполезно, – сказал Всеслав, рассмеявшись. Потом он, слышно было, взял чашу и начал пить.
– А ты не знаешь, он вхож в Священный дворец? – спросил Калокир.
– Не знаю. Об этом он при мне никогда не заводил речь.
– И разве не хвастался, что с царицей близко знаком?
– Нет, этим не хвастался. Но ты знаешь, он хвастает только тем, чего нет и никогда не было, да и просто не может быть.
Более Рагдай ничего уже не услышал – сон вновь его одолел. Ему снилось многое. Но не Хлеська.
В честь прибытия новгородцев и, разумеется, золота, князь опять устроил во дворце пир. Несмотря на это, Всеслав в столице задерживаться не стал. Отдав своим киевским приказчикам часть товаров, а Святославу – царский подарок, он уже утром двинулся к Новгороду. Грести на его судах вновь уселись отроки Святослава, пригнавшие их от Хортицы. Князь, расщедренный блеском золота, уступил Всеславу этих ребят до мая, так как черниговский Ратибор прислал в Киев сотню своих бойцов. Но самое главное – в тот же день вернулась из Новгорода Дружина, которую Святослав направил туда ещё в конце лета для вразумления Светозары.
Лев Диакон поселился в доме Гордяты, так как глава посольства не пожелал его часто видеть подле себя. Рагдай же, назначенный адъютантом патрикия Калокира, обосновался в одной из комнат его покоев. И потянулась долгая череда безмятежных дней. Рагдай проводил их с отроками охранной тысячи Святослава. Никто от этих ребят ничего не требовал, кроме сопровождения князя на торжествах, на охоте и в дальних выездах, потому у них было время для личных дел. Они развлекались так, как во все века это делали девятнадцатилетние обормоты, бравшие деньги из рук самого монарха. И ни один из них не питал к Рагдаю недобрых чувств оттого, что он пользовался щедротами также и Калокира и даже жил вместе с ним. Как-то раз Рагдай подошёл к Лидулу и попросил дать ему урок владения обоюдоострым мечом. Но варяг ответил, что он не любит прямых клинков, и пришлось Рагдаю сменить свой третий по счёту меч на степную саблю. Тогда Лидул, не имевший времени и желания слишком долго возиться с ним, показал ему семь приёмов. Рагдай надёжно усвоил их и с того момента мечтал о случае скрестить с кем-нибудь свою саблю.
Калокир пил с тысяцкими вино и курил гашиш с Лидулом, Гийомом и Святославом. С ними же он наведывался к Роксане, когда ей было угодно повеселиться. В свободное от этих занятий время он читал книги, взятые у княгини Ольги. Он с ней увиделся через полторы недели после приезда. Произошло это так.
Утром за Рагдаем зашли два отрока, и он сразу убежал с ними, не объяснив патрикию ничего. Тот, впрочем, был занят завтраком. Доев кашу с блинами, он заскучал и отправился искать князя. Князь вмиг нашёлся, ибо он сам спешил к Калокиру. Столкнувшись с ним, Святослав сказал:
– Моя мать желает поговорить с тобою. Я вот сейчас к ней иду. Пойдём вместе?
– Охотно, – сказал патрикий.
Вдова свирепого князя Игоря, став старухой, иногда целыми месяцами не покидала своих покоев в восточной башне дворца. Там она не слышала гул удалых пиров, почти каждый день затеваемых её сыном в южном крыле. Когда Святослав со своим приятелем вошёл к ней, она сидела в глубоком кресле, читая внукам послание Павла к римлянам. Старший сын Святослава, умница Ярополк, внимательно её слушал, сидя в кресле поменьше, а два других малыша – Олег и Владимир, тихо дрались, катаясь по полу. Три няньки стояли возле окна, не мешая им, а княгиня Ольга была настолько поглощена апостольским словом, что ничего иного не замечала. Приблизившись к драчунам, Святослав нагнулся, взял их за вороты, и, встряхнув легонько, поставил на ноги. Не унявшись, два карапуза снова ринулись в битву, сжимая пухлые кулачки. Отец не дал им сойтись.
– Тигрята, – сказал, смеясь, Калокир. Княгиня, нехотя прервав чтение, поглядела сперва на сына, затем – на его любимого собутыльника. Иоанн отвесил ей изящный поклон. Кивнув ему головою и опустив глаза на драчливых внуков, Ольга сурово молвила:
– Вы опять невовремя позабыли о часе смертном, друзья мои!
