– Тебя защитили, – произнёс князь, с бешенством следя, как собаки рвут последнего кабана. Четыре его собрата уже катались в предсмертных судорогах, забрызгивая снег кровью. Окончив свою работу, борзые сели, высунув языки, и гордо воззрились на Святослава.
– Учите собак вас слушаться, а не то я вас им скормлю, – гневно обратился князь к доезжачим, – отволоките туши в ближайший хутор. Пусть смерды мясо себе насолят.
– Давайте сами жареной кабанятины поедим, – предложил Лидул.
– Нет, я за своими псами не доедаю, – сказал в ответ Святослав, всё больше мрачнея, – довольно мы поохотились! Собирайтесь в обратный путь.
– Он злится из-за собак? – спросил едва слышно Лев Диакон Калокира, который стоя пил вино из ковша, в то время как доезжачие привязывали к коням мёртвых вепрей, отроки спешно сворачивали ковры, а все остальные шли к лошадям. Опорожнив ковш, патрикий окинул взглядом юного друга царицы, закутанного в овчинный тулуп, и сухо ответил:
– Нет, по другой причине.
– Роксана его прогневала?
– Вероятно.
– Знаешь, мне кажется… – начал юноша, поправляя беличью шапку.
– Тебе неправильно кажется, – перебил его Иоанн, швырнув ковш в костёр, – пошли к лошадям!
Не успели князь и его товарищи отвязать коней и сесть в сёдла, как из дремучего леса к ним вышли три старика в долгополых медвежьих шубах, выдровых шапках и с посохами в руках. У всех троих были белые бороды до груди и мрачные взгляды.
– Кто вы такие? – спросил у них Святослав, расправив поводья. Деды склонились чуть ли не до земли, потом разогнулись. Один из них, самый древний, проговорил:
– Мы – старцы земли древлянской, на коей ты, Святослав, находишься!
– Правда? – с усмешкой промолвил князь, – неужто я в глушь такую залез? Откуда же вы явились ко мне?
– Из Овруча. Он отсюда в пяти верстах. Смерды нам донесли, что ты здесь охотишься.
– Да, охочусь.
Старцы переглянулись.
– В этом году ты нас обложил двойными оброками по пушнине и солонине, – снова заговорил древнейший, – зачем же зверя бьёшь в лесах наших?
– На пятьсот вёрст к западу от Днепра все леса – мои, – сказал Святослав, – если вы, древляне, считаете себя вольницей, объявите об этом прямо.
– Пошто изводишь ты племя наше, великий князь? – вскричал другой старец, ударив по земле посохом и сверкнув глазами из-под густых бровей, – детишки и бабы хлеб убирали, а мужики охотились, чтоб успеть оброки тебе собрать! Три четверти урожая на полях сгнило! Зимой от голода все помрём!
– Три хутора уже вымерло, – подал голос третий старик, – давай слабину, а не то на следующий год тебе вправду не с кого будет собирать дань!
Святослав задумался.
– Пожалей их, князь, – сказала Роксана, гладя по шее свою чубарую кобылицу.
– Кого жалеть-то? – крикнул Сигурд, поднявшись на стременах, – здешние леса кишат зверем! Князь, погляди – волки жирные, будто свиньи! Шесть вепрей враз твои псы загнали. Надо древлянам поменьше пить, тогда урожай у них гнить не будет! И погреба наполнятся мясом заместо браги.
– Мало кому из древлян вкус браги знаком, – прервал воеводу второй старик, – живём в лесах непролазных, среди болот и глубоких рек! Торговли почти ни с кем не ведём. Какое тут пить? Запьёшь – семья вымрет.
К князю подъехал Свенельд. Он громко сказал:
– Святослав, не щади древлян! На них – кровь твоего отца.
– На тебе, Свенельд, на тебе! – в один голос взвыли трое древлян, подняв свои посохи. Самый ветхий старец прибавил:
– Лишь на тебе! Ты раздул в нём жадность. Не мучай племя древлянское, Святослав! Прогневишь богов!
– Не грозите мне, – сказал князь, и, вздыбив коня, направил его к тропе через лес, по которой шли старики. Те едва успели посторониться. Минуя их, Святослав прибавил, – через шесть дней мои тиуны приедут за данью в Овруч. Кабаньи туши вам оставляю!
Спутники Святослава, пришпоривая коней, последовали за князем. Тропа была широка. Святослав гнал лошадь крупною рысью. Роксана ехала рядом с ним. Свита растянулась на полторы версты. Последними двигались доезжачие, бросив кабаньи туши на поле. Неутомимые псы неслись с двух сторон отряда, и раны их зализывал ветер.
Лес вскоре расступился, и показался Овруч – бревенчатый городок, окопанный рвом. Со всех сторон от него темнели глухие чащи.
– Да, далеко забрались мы, – сказал Лидул Калокиру, будто и не было у них ссоры. Не доехав до Овруча, повернули к закату солнца. Тропы сквозь лес в этом направлении не было. Пришлось ехать медленным шагом, склоняясь к шеям коней, дабы уберечься от сучьев.
– Ох, не залезть бы в большие топи древлянские, – продолжал нагнетать тревогу Лидул, – ведь мы гнались за волками другим путём, по ручьям каким-то!
