– В древлянских топях нам будет верная смерть, – вздохнула Роксана. Но доезжачие, у которых князь испросил совета, ведали путь промеж больших топей. Вскоре они начались, проклятые, и пришлось перейти на медленный шаг. Несмотря на то, что тропы были извилисты и почти неприметны, ни один конь не запачкал ноги выше колена. За двадцать часов пути охотники не увидели ни одного селенья и не встретили ни одного человека. Глубокой ночью они набрели, наконец, на киевскую дорогу и поскакали по ней с предельной для утомившихся лошадей быстротой. Через час дорога, к счастью, пошла под крутой уклон. В белёсых лучах рассвета князь и его попутчики увидали с большой горы, омываемой речкой Лыбедью, Днепр и Киев.
– Ко мне поедем? – спросил Святослав Роксану. Она его не услышала, потому что спала в седле. С правой стороны её трепетно поддерживал Куденей, а с левой – Ратмир. Они кое-как её разбудили.
– К тебе, – сказала она, моргая, – но если ты обещаешь, что дашь мне выспаться!
– Поглядим.
Прошло три часа. Печь в княжеской спальне жарко трещала. На столике у кровати стояли две золотые чаши с крепким вином. Роксана – голая, сонная, вся порозовевшая после бани, лежала на животе поверх одеяла, сладко зевая. Две молодые прислужницы натирали её упругое тело настойками из различных трав, для пущей упругости. Святослав, сменивший костюм охотника на дворцовое одеяние, сидел в кресле и размышлял.
– Красивые у тебя служанки, – проговорила Роксана, косо следя за девушками, разминавшими её ноги, – отдай их мне!
– У тебя их семь, – сказал Святослав, – куда тебе больше?
– Не поняла, – напряглась Роксана, – ведь я тебе рассказала про их предательство!
Князь, взяв чашу, отпил из неё и молвил:
– Свенельд мне нужен. Он знает, как воевать. Ну да, он тебя не любит. Но я ему не позволю тебя обидеть, не беспокойся. Оставь девчонок тех у себя.
– Зачем? – вскрикнула Роксана, гневно перевернувшись на левый бок, спиной к Святославу.
– Пускай Свинельд продолжает им доверять. Они нам будут рассказывать обо всём, что он замышляет.
Роксана, закрыв глаза, начала притворно храпеть. Внимательно посмотрев в глаза Святославу, девки переглянулись и быстро вышли.
Калокир с Рагдаем были разбужены поздней ночью. Кто-то постучал в дверь, которая отделяла их комнаты от секретного коридора между покоями Святослава и комнатами, где жили высокие зажигательницы светильников. Оба друга, вскочив, оделись. Пока патрикий, предусмотрительно положив рядом с собой меч, пытался зажечь свечу на столе, Рагдай отпер дверь. Тут как раз свеча и зажглась. Вошёл невысокий, светловолосый, давно не брившийся человек в распахнутом полушубке. Было заметно, что он с дороги и очень сильно устал.
– Гийом! – вскричал Калокир. Его изумлённый выдох чуть не убил огонёк свечи. Слабенькие отсветы заметались по потолку и стенам.
Действительно, то был Франк. Он молча сел в кресло. Вытянув ноги, воткнул кровавые шпоры в пол. Его очень трудно было узнать – лицо изменилось, взгляд посуровел, около рта пролегла морщинка.
– Гийом, Гийом! Ты приехал? – пробормотал Иоанн, садясь на кровать. Его мысли путались. Взгляд Мари не сразу пронзил туманную пелену гашишного дыма, уже слегка затянувшую столь недавнее прошлое.
– Иоанн, она умерла, – сообщил Гийом спокойным и твёрдым голосом. Огонёк свечи ровно отражался в его глазах. Рагдай как стоял, так и сел. Патрикий чуть слышно переспросил:
– Умерла? Мари?
– Да. Спустя неделю после того, как ты отбыл в Киев.
Иоанн встал. Ноги его стали будто чужими, и он качнулся назад. Кровать под ним снова скрипнула.
– От кого ты узнал об этом?
– От самого Рагнара. От близких её подруг. От секретаря из дворца.
– Никифора?
– Да, Никифора.
Это было всё. Патрикий прижал ладони к лицу. Он не плакал. Слёзы – удел надеющихся на то, что Бог ещё любит их. Гийом и Рагдай хранили молчание, с болью глядя на Иоанна. Они очень хорошо понимали, что он сейчас говорит со смертью. Но что они могли сделать с этим железным циником, вдруг лишённым последней робкой надежды взглянуть на мир мечтательными глазами? Конечно же, ничего. Прошло пять минут. Поставив на столик чашу с вином, протянутую Рагдаем, патрикий спросил у франка, насколько благополучным был его путь до Константинополя.
– Я добрался за две недели, – устало заговорил Гийом, – Рагнара отыскал сразу же, в кабаке близ монастыря святого Фомы. Никифор Эротик сидел там с ним. Они что-то пили, но были ещё трезвы. Почти. Их там развлекала целая дюжина проституток.
Гийом прервался, чтоб сделать глоток вина.
– И что было дальше? – поторопил патрикий.
– Рагнар сказал, что после того, как ты отбыл, он каждый день приводил к ней врачей царицы. Они поили её лекарствами, очищающими кишечник, и совещались подолгу. На седьмой день Мари стало хуже, и главный врач дал ей очень сильное снадобье. Но под вечер девушка умерла на руках Рагнара. Никифор Эротик тоже там был. И её подруги с ней были.
– Ты разговаривал с ними?
– Да.
– Что было потом?
