– Готово всё, отправляем. Изволишь заночевать, Святослав?
– Изволю, – ответил князь и тронул узду, направляя лошадь в распахнутые ворота. Близилась полночь. Отроков разместили по теремам боярским, а князь, Калокир, Рагдай и тысяцкие отужинали с посадником. Трапезная была натоплена, словно баня. Дубовый стол ломился от яств.
– Неплохо живёшь, – сказал князь посаднику, глядя не на еду и питьё в дорогой посуде, а на его жену – ещё молодую, смуглую, со смеющимися глазами. За стол уселась также вся остальная родня посадника, в том числе очень недурные собою дочки. Ужин прошёл под нытьё посадника и бояр – мол, и воинов у них мало, и кони дохнут, и мех у зверя плохой, и рыба в Днепре не ловиться совершенно. Князь всё глядел на жену посадника, а Рагдай – на дочек. Одна из них, более красивая, неожиданно показала ему язык, чтобы он остыл. Испив третий ковш, Святослав сказал, что он хочет спать. Его проводили в опочивальню с мягкой постелью. Каждому из его попутчиков также довелось выспаться до утра в отдельной клетушке.
Проспав весь день и опять поужинав, Святослав с отрядом продолжил путь вдоль Днепра на север. За двадцать дней посетили Любеч, Путивль, Смоленск и целую дюжину городков поменьше. В каждом стояли обозы и корабли, гружёные данью, а рядом с ними – бояре и тиуны с подробным отчётом. Проверив всё, Святослав отправлял дань в Киев. Малуши в Любече почему-то не оказалось. Похоже было, что ей не очень хотелось видеться с бывшим мужем. Впрочем, она ему собрала немало оброков.
Заночевав в Смоленске, князь и его компания переправились через Днепр и устремились к Брянску. Их путь лежал сквозь сосновый лес без конца и края. Деревья стояли редко. Их высота достигала двадцати саженей. Таких сосен Рагдай ещё не видал. Отряд двигался галопом.
Зимнее небо было глубоким и очень ярким, без облаков. Деревья скрипели на ветерке. Когда проскакали несколько вёрст, Святослав сказал Рагдаю и Калокиру:
– За мной скачите!
Всем остальным он велел дожидаться в Брянске, и после этого, повернув коня мордой к югу, дал ему шпоры.
– Куда мы едем? – крикнули в один голос Рагдай с патрикием, нагнав князя. Он объяснил, что хочет проведать некую девку.
И эту самую девку, в прошлом году приглянувшуюся ему, точнее сказать – деревню, в которой она жила, искали они по лесам полдня и всю ночь. На заре Иоанн взмолился:
– Довольно, князь! Лошади вот-вот рухнут! Давай заедем в какое-нибудь селение и поспим.
– Ты прав, – согласился князь. Заехали в хутор из десяти домишек возле большого лесного озера в ледяных оковах. На берегу, перед хижинами, стояли челны, один из которых был уже непригоден для спуска на воду. Несколько больших псов, слонявшихся на околице, заворчали при виде трёх верховых. Те, спешившись, постучали в одну из хижин. Открыл им рослый, крепкий старик с топором в руке. На нем были лапти, штаны, сшитые, казалось, из двух мешков, и драный армяк. Окинув трёх воинов зорким взглядом из-под косматых бровей, дед грозно спросил:
– Чего вы хотите?
– Нам бы позавтракать, да коней покормить, – сказал Святослав, – мы тебе дадим серебряную монету.
– Что вы за люди?
– Дружинники Святослава.
Дед молча посторонился, дав знак мальчишке, который выглядывал из-за дерева, позаботиться о конях. Мальчишка побежал в хлев, примыкавший к хижине.
Три путника вошли в дом. Морозный солнечный свет едва проникал в оконце, затянутое свиным пузырём. Древняя старуха что-то варила в печи, чадившей неимоверно. Светловолосая девка в длинной рубашке и полушубке пряла волну, усевшись верхом на лавку возле оконца.
– Поди, воды принеси, – велел ей старик. Она отложила веретено, глядя на гостей большими, растерянными глазами. Потом начала сопеть и быстро потрогала рукой нос, будто бы он жил своей жизнью и сопел сам, не спрашиваясь её.
– Чего принести?
– Воды, – повторил старик. Тогда вдруг девчонка заулыбалась, резво вскочила, сунула ноги в лапти, взяла в углу два ведра и выбежала из дома. Три гостя сели за стол. Старуха уже поставила на него большой глиняный горшок с ершовой ухой, Которой она из глубин печи вынула ухватом. От горшка шёл такой аппетитный жар, что у Святослава и Калокира потекли слюнки. А вот Рагдай вдруг сказал, положив на стол поданную старухой ложку:
– Сейчас приду.
С этими словами он встал и вышел, плотно прикрыв за собою дверь. Мальчишка кормил его жеребца овсом из холщовой торбы. Рагдай спросил, много ли он съел.
– Да почти всю торбу!
– Ну, и довольно с него. Корми двух других.
