Все города, стоявшие на Дунае восточнее Переяславца, заявили о русском подданстве и без боя сдались князю Святославу. Он не был этим доволен. Ему хотелось, чтоб викинги, следовавшие за ним на ладьях, предприняли штурм какой-нибудь крепости и столкнулись с серьёзным сопротивлением. К его радости, всё как будто бы говорило о том, что северная столица Болгарии, Переяславец, хорошо подготовлен к штурму и без борьбы им не овладеть. К этому склонялись разведчики. С ними были согласны почти все жители городов и сёл Подунавья, встречавшие Святослава очень тепло. Они осыпали руганью Переяславец, сравнивая его с библейским Содомом. Калокир вынужден был объяснить князю и дружине, что это значит. Патрикий сделал это без удовольствия, потому что успехи его приятеля, Святослава, казались ему чрезмерными. Но в одной деревне внезапно случилось то, что чуть их не омрачило. Трое варягов не удержались от грабежа. Прислушавшись к мнению Калокира, который тонко чувствовал ситуацию, Святослав велел их повесить.
– Вы – на моей земле, среди моего народа, – строго сказал он всем остальным варягам, когда этот приговор был исполнен, – враждебен мне один только Переяславец. Если вы возьмёте его, он на два часа станет вашим.
– Только на два часа? – вскричал Харальд, переглянувшись с Эриком, в то время как все их воины подняли возмущённый шум, – Святослав, помилуй! Что мы успеем за два часа? Содрать с женщин юбки?
– Харальд, ты слабоумен, – ответил князь, – Переяславец – это очень большой и богатый торговый город. За два часа вы возьмёте столько, что все ваши корабли не вместят и десятой доли добычи.
Викинги призадумались. Остальные соратники Святослава прекрасно поняли его мысль. Точнее, они давно её понимали.
Казнь двух грабителей укрепила любовь дунайских болгар к великому князю. До этой казни он был для них благодетелем, дарорвавшим им независимость от Преслава, а значит – освобождение от тяжёлых налогов, податей и рекрутчины. Они даже не допускали мысли о том, что киевский князь станет выжимать из них соки. Он ведь богат! После справедливого приговора Святослав сделался их царём – царём справедливым, щедрым и не заносчивым. Эти качества он нашёл в себе по совету двух своих хитрецов, Гийома и Калокира. Шествие русских войск вдоль Дуная стало поистине триумфальным. Десятки тысяч людей заранее собирались перед воротами городов и возле селений, через которые должен был проезжать Святослав. Увидев его, они возглашали под колокольный звон, который звучал из всех близстоящих церквей и монастырей:
– Осанна! Многая лета!
Князь улыбался. Конь его мял копытами целые груды цветов, бросаемых на дорогу женщинами, наружность которых мешала им быть святыми, но позволяла им быть полезными, а иных к копытам княжеского коня и не подпускали. Но на пиры, которые затевали для Святослава посадники и купцы, звали всех желающих. Это стоило больших денег. Но так хотел Святослав, опять вняв совету двух хитрецов. И на берегах Дуная, чаще всего по ночам, гремели такие праздненства и гуляния, что простым землепашцам, виноторговцам и рыболовам было о чём вспоминать до самого конца жизни. Князь и его дружинники снисходительно принимали подарки, пили со всеми на брудершафт, подпевали песням и любовались плясками загорелых юных красавиц с венками на головах. Самые весёлые девушки развлекали воинов и другими способами. От сотников они вовсе не отлипали. Некоторые красотки пытались даже пристроиться к самому Святославу, однако тут их ждало разочарование. Князя всюду сопровождала одна особа, рядом с которой все остальные девушки не казались заслуживающими внимания. Было этой особе шестнадцать лет. Калокир считал, что она похожа на Клеопатру и в подтверждение давал описание легендарной царицы: длинные ноги, гибкое и упругое тело, миниатюрные груди, наглая рожа с раскосыми демоническими глазами и пышная, непокорная, постоянно торчащая во все стороны грива тёмных волос. Любовница Святослава располагала всем этим, ибо роскошные свои косы, падавшие ей на спину, она сильно укоротила и расплела. Больше их никто и не видел. Её любимым занятием была пляска среди костров, в присутствии тысяч воинов и гостей. Под звуки кифары она, босая и полуголая, так изящно вставала на пальцы ног, так ловко вертелась и выгибалась, так обжигала зрителей демоническим чёрным взглядом, что многие понимали, почему князь назначил Рагдая сотником. Да, действительно, Святослав назначил Рагдая сотником. А высокую, умопомрачительную танцовщицу, уничтожившую свои отличные косы, звали Кремена.
В сентябре войска Святослава приблизились к Переяславцу. Этот город раскинулся близ реки на больших холмах, совсем как Иерусалим. И он имел пристань, сложенную из каменных плит, совсем как в Константинополе. У причалов стояло десятка два кораблей. Но шумных торгов, которыми славился Переяславец, на просторной пристани не было. Здесь давно уже ждали боевых действий. С другой стороны реки в неё впадал Прут.
