Продолжалось оно недолго – болгарские пехотинцы, столкнувшись со скандинавами, сразу стали нести большие потери. У викингов и доспехи были покрепче и топоры подлиннее, да и приёмы поизощрённее. Они дружно двинулись в наступление, сломав строй. Сфенкал, осознав, что он здесь не нужен, бросился на поддержку правого фланга. А там храбрец Самуил уже был зарублен, встретив того, кого он искал – князя Святослава. Но большинство всадников-болгар составляли знатные воины, для которых проигрыш битвы означал смерть. Они дрались бешено и убили под Святославом двух лошадей. Сам князь получил чувствительный удар в голову, хоть с ним рядом бился его надёжный телохранитель, Икмор. Но не он, а шлем спас князя от смерти. Рагдай, Талут и Малёк рубились бок о бок. Не уклонился от битвы и Калокир. Но он пребывал в большей безопасности, чем когда бы то ни было, потому что справа от него, вставая на стременах, работал мечом Гийом, а слева – Лидул. Эти два меча с безупречной чёткостью пресекали путь вражеских клинков к патрикию Калокиру.
На третьем часу сражения викинги, сломив пахарей, устремились вслед за Сфенкалом к правому флангу и оказали помощь княжеской коннице, ибо ей приходилось туго. Это решило исход противостояния. Десять тысяч конных болгар обратились в бегство. Руссы и угры гнали их вдоль Дуная несколько вёрст, и всех порубили. Так Святослав исполнил своё решение, принятое перед началом похода: знатных болгар в плен не брать – убивать, и простых не брать – отпускать. Когда Калокир выразил сомнение в том, что надо убивать знатных, князь заявил, что они опять продадутся Константинополю, если рыжая шлюха предложит им свою дочку. Иоанн вынужден был признать его правоту. И разгорячённые боем викинги, получив приказ отпустить пленных пехотинцев, спорить не стали. К чему им были эти безродные оборванцы? Какой за них можно было получить выкуп? Корзину груш?
Обретя свободу, болгары сразу начали перевязывать раненых – как своих, так и русских. Также они взяли на себя заботу о тех, кому перевязка была уже не нужна. Святослав велел выкопать одну общую могилу для всех. В обозах, сопровождавших царское войско, было много вина и съестных припасов. После полудня прямо на поле битвы начался пир победителей. Но бросалось в глаза, что главный из них невесел. Свенельд взял слово одним из первых. Подняв серебряный кубок, он медленно, с выделением каждой буквы проговорил, глядя то на Эрика с Харальдом, то на князя:
– Наша взяла! Чрезвычайно важной была для нас эта битва. Теперь все знают, чего мы стоим. Да здравствует Святослав!
– Ура Святославу! – как-то уж очень радостно, суетливо подхватил Харальд. Прочие воины вразнобой присоединились к этому крику и осушили кубки. Князь пить не стал. Когда все накинулись на лепёшки и вяленую баранину, Калокир что-то прошептал сидевшему рядом с ним на траве Гийому, поднялся и подошёл к Рагдаю.
– А ну, давай прогуляемся!
Незаметно покинув пир, два друга вскочили на лошадей и рысью поехали вдоль Дуная, вверх по течению. Дул приятный северный ветерок, и было не жарко. По небу плыли прозрачные облака. Дунай белел рябью.
– Наши потери огромны, – сказал патрикий, вглядываясь в гряду пологих холмов близ линии горизонта.
– Четверть дружины легла, – уточнил Рагдай, – варягов погибло гораздо меньше.
– Вот это плохо! Но ещё хуже то, что если б они не вмешались, мы бы с болгарской конницей не управились. Святослав это понимает. Потому бесится. Свенельд, сволочь, масла в огонь плеснул!
– Так может, нам лучше было не уезжать? Вдруг начнётся драка?
– А я поэтому и позвал тебя прогуляться! Разве такая драка тебе нужна?
– Наверное, нет. Но знаешь, мне всё же кажется, что Гийом её не допустит.
– Да, если Святослав сейчас не напьётся до полоумия.
Рагдай молча пришпорил лошадь, чтоб прекратить этот разговор. Пришпорив свою, Иоанн задумался. Так достигли они холмов. Дорога в прибрежных зарослях огибала один из них. Проехав по ней, всадники увидели на крутом берегу реки большое селение, утопавшее в яблоневых садах. Сквозь густую зелень были видны лишь крайние домики, но когда ветерок склонял верхушки деревьев, то появлялись низкие тростниковые крыши всех остальных. Над ними невзрачно высилась церковь. Чуть в стороне от деревни, где берег был более пологим, в реку вдавалась узкая деревянная пристань. Возле неё покачивались челны и рыболовецкие лодки.
– Заедем? – спросил Рагдай. Калокир кивнул.
– Да, давай заедем. Я что-то очень проголодался.
– А не боишься?
– Я не боюсь никого, кроме Феофано. А её вряд ли мы здесь увидим.
