– По очень простой причине. Благодаря одному из вас весь Константинополь знает о том, что мы повезём в Болгарию золото. Нам нужно было отплыть как можно быстрее и незаметнее.
– Ещё надо язык оторвать тому, кто не смог держать его за зубами! – вскричал Талут, старательно разбивая воду веслом. Гийом не ответил. Он пристально поглядел на тающий в синем мареве неприступный Константинополь, обставленный лесом мачт, затем обвёл взглядом морские дали, пестревшие парусами, и завалился спать на корме. Он проспал до вечера. Остальные весь день гребли, прервавшись лишь для обеда. К этому часу ладья давно уже вышла из вод Босфора, и златоглавый Константинополь скрылся за линией горизонта.
Ровные каменистые берега, поблизости от которых шёл посольский корабль, были необозримо пустынны. Одни лишь дикие козы по ним бродили, отыскивая травинки среди камней. Как только стемнело, Рагдай объявил перерыв на ужин. Гийом всё спал. После ужина двадцать пять человек, включая Рагдая, последовали примеру франка, а остальные вновь сели к вёслам. И судно двинулось дальше.
Рагдаю плохо спалось. Через час он встал и протёр глаза. Дул западный ветерок. Благодаря звёздам берег был виден. Ладья ползла еле-еле. Гийом стоял у борта и глядел на волны.
– Что ты спросил у секретаря на пристани? – поинтересовался Рагдай, подойдя к нему. Белокурый франк как будто и не услышал вопроса. Когда Рагдай его повторил, Гийом очень неохотно произнёс:
– Так, ничего особенного.
– Серьёзно? Гийом, но ты волновался! Это было заметно.
– Брось, Рагдай, брось. Я даже не помню, о чём мы с ним говорили. Дай мне сейчас побыть одному.
Рагдай отошёл и опять улёгся на палубе, где была у него постель. Скомканный мешок из-под сухарей ему заменял подушку, снятый кафтан – одеяло. Но не спалось Рагдаю. Он созерцал яркие созвездия, размышляя над поведением франка. Было понятно, что тот, конечно, лукавит, сердце его терзается чем-то страшным. Только под утро Рагдай забылся тревожным сном. Совсем ненадолго. Когда забрезжил рассвет, пришла пора тем, кто спал, сменить у уключин тех, кто всю ночь работал. Гийом с Рагдаем тоже взялись за вёсла.
Так миновали ещё одни сутки пути. Это были сутки немногословия и подавленности Гийома. Поутру мореплаватели увидели вдалеке Месимврию – крупный портовый город, распологавшийся близ болгарской границы. Его высокие стены и башни уже не одно столетие требовали ремонта. У пристани собралось не менее ста торговых судов и рыбачьих лодок. Гийом был вынужден попросить владельцев одной из них придвинуть её к соседней. Просьба была исполнена, и послы смогли подвести корабль к причалу. Закупив в гавани три бочонка пресной воды, столько же бочонков вина, а также запас лепёшек, сыра и солонины, они продолжили путь на север, к Дунаю. Почти весь день винные бочонки опустошались, что не мешало грести. Гийом весело болтал с товарищами. Все радостно отвечали на его шутки. Это был прежний Гийом. А вечером, когда чайки под облаками плескались в алом сиянии, между ним и Рагдаем был разговор. Он произошёл на корме. Его начал франк. Виновато глядя в глаза Рагдаю, он заявил:
– Ты знаешь, я не вернусь уже к Святославу.
Рагдай опешил.
– Как это – не вернёшься?
– Так, не вернусь. Прости, если можешь. Ты знаешь, я ничего не делаю без причины. Поэтому не пытайся уговорить меня. Не пытайся! Лучше скажи что-нибудь другое.
– Нет, погоди! Ты хоть объясни тогда, в чём причина?
– Ну, хорошо, Рагдай. У меня возникло более важное дело, чем служба князю. Думай, что хочешь. Но только пусть этот разговор останется между нами. Никто сейчас ничего не слышит, уключины скрипят громко. Не баламуть никого. И не надо спрашивать, почему я тебе одному открылся.
Вымолвив эти слова, Гийом отвёл взгляд.
– И что же это за дело уводит тебя от князя? – не унимался Рагдай.
– Сейчас не могу сказать. Не пытай меня. Может быть, когда-нибудь ты узнаешь. Я доплыву с вами до Каноппы, там куплю лошадь, и мы расстанемся. Вот.
У Рагдая мысли вконец запутались. Он осознавал лишь три вещи: то, что Гийом не шутит, то, что его решение твёрже стали, и то, что он принял это решение после краткого разговора с помощником логофета. Заметив в глазах Рагдая обиду, Гийом положил ладонь ему на плечо и сказал:
– Так надо. У меня нет никакого иного выхода. Понимаешь? Ну постарайся меня понять!
– Нет, этого быть не может, – медленно покачал головой Рагдай.
– Это так.
– Тогда дай мне слово, что мы увидимся! Хоть когда-нибудь!
– Не могу. Ведь я ничего не знаю.
– Что я скажу Святославу?
– Скажи ему вот что… – начал конюший. Тут вдруг пришёл на корму Малёк.
– Погоня, – сообщил он, указав на юг. Гийом и Рагдай повернули головы. Пригляделись. За кораблём шли две узкие вёсельные галеры. Обе стремительно приближались. Они слегка уступали посольскому кораблю размерами, но, вне всяких сомнений, были гораздо более быстроходны, чем он.
– А с чего ты взял, что им нужны мы? – как-то отрешённо спросил Гийом, – купцы или рыбаки спешат по своим делам, вот и всё.
