– А, ты уже нахлестался вдрызг! – сорвал на Рагдае злобу Лидул, спутницы которого ещё час назад разбежались, заметив его желание их побить, – вы оба – ослы! И Ратмир, и ты! Дураку понятно, какая разница. Никакой! Плевать и на северных, и на южных.
– Спартанский царь Леонид с дружиной в три сотни воинов много дней удерживал на горном перевале стотысячную армию персов, – сказал Сфенкал, который услышал про Фермапилы от Калокира, – если болгары – на стороне ромеев, нам не преодолеть Балканские горы.
– Я не согласен, – вступил в разговор Михась, – у них едва ли хватит людей даже и на то, чтоб занять все главные перевалы и сделать их неприступными. А ведь есть ещё обходные лазейки! И их немало.
– Ты знаешь эти лазейки? – спросил Сигурд.
– Да, конечно. Я ведь ходил во Фракию раз пятнадцать.
Прищуриваясь от солнца, разлившего по цветущим долинам багрянец вечера, Святослав взглянул на Рагнара.
– Ну что, Рагнар? Возьмём мы Константинополь?
– Наверняка, – лениво ответил бывший этериарх, сцепив на одном колене белые, как у юной патрицианки, руки, – в нём многие захотят открыть нам ворота, как только мы к нему подойдём. Тебя, князь, боятся.
– А если не захотят? – задал вопрос Харальд. Рагнар спокойно пожал голыми плечами, с которых ещё стекали капли воды, и проговорил:
– Тогда нам Константинополь не взять, потому что он – непреступен.
Князь и все полководцы переглянулись. Тон бывшего любовника Феофано не позволял им ни на одно мгновение усомниться в том, что он точно знает, о чём толкует. Но, тем не менее, Святослав спросил:
– Ты в этом уверен?
– Я уточню. Для того, чтобы взять штурмом Константинополь, обороняемый тридцатью тысячами схолариев, нужно полмиллиона хороших воинов и полтысячи осадных машин. Однако же, повторяю – ворота будут открыты.
– Вот и отлично! – крикнул Лидул, и, поднявшись на ноги, зачерпнул ковш вина из бочки, – давайте выпьем, друзья!
Так как у Лидула голос был громкий, его призыву последовала вся армия, в обнажённом виде расположившаяся на берегу.
Опорожнив кубок, князь посмотрел на Дунай. На синих волнах, всколыхнутых вёслами, догорал последний луч солнца. Святослав вспомнил, как год назад он глядел на Днепр. Примерно так же глядел. Но только Дунай был сильнее, шире Днепра. Казалось, что он ещё более внушительно говорил молодому князю: «Не дал ли я тебе всё, о чём ты мечтал? Смотри, сколько кораблей, нагруженных золотом и товарами! Сочти деньги, уже принесённые тебе мной! Так ли уж нужна тебе Азия с её древними городами, затерянными в бесплодных пустынях и на неведомых берегах огромных морей? Не встретят ли тебя там бесчисленные войска, умеющие сражаться? Ты, может быть, победишь, но ради чего всё это? Константинополь? Да, он велик и надменен, но разве он мешает тебе, как мешал Итиль, который ты уничтожил? Заслуживает ли он быть стёртым с лица Земли? Оставь же его! Оставь и мечты о далёких землях. Царствуй над тем, что ты уже взял! Куда тебе больше?»
Солнце зашло, и Дунай поблёк. В тот же самый миг из деревни, стоявшей на берегу к западу от пристани, рысью выехал всадник. За ним вприпрыжку бежали дети. Они кричали, указывая на сорок тысяч пирующих:
– Вон они! Вон они!
Верховой пришпорил измученного коня. Тот уже хрипел и тряс головой, переходя с крупной рыси на мелкую. Удар шпор заставил его совершить немалый скачок. И это усилие стоило ему жизни. Он застонал, и, снова коснувшись земли копытами, повалился набок, чтоб больше уже не встать. С помощью детей высвободив из-под него ногу, всадник вскочил и, сильно хромая, почти бегом устремился к князю и его воинам. Те за ним внимательно наблюдали. Два отрока побежали ему навстречу, ибо он мог упасть. Но он не упал. Раньше, чем дружинники оказались возле него, он остановился и из последних сил прокричал:
– Святослав! Беда! Киев осаждён печенегами!
Боярыня Светозара
Никифор Эротик выехал из Преслава в первых числах апреля. Через неделю он был в Месимврии. Там его ожидал военный корабль и верный осведомитель. Он сообщил помощнику логофета все последние новости из Константинополя, а затем прибавил:
– Никифор! Здесь человек, которому очень нужно поговорить с тобою.
– Я полагаю, ты не решился бы ставить меня об этом в известность, если бы это не было нужно также и мне. Так где этот человек?
– На небольшой парусной хеландии. Ты легко отыщешь её по чёрной фигуре единорога, венчающей её нос.
– Так она на пристани?
– Да.
Никифор Эротик быстро нашёл описанное судёнышко. Он взошёл на него без трепета, хоть полдюжины здоровенных матросов, игравших в кости на палубе, вид имели самый головорезный. Один из них указал ему на двери каюты. Войдя в неё, секретарь увидел довольно крепкого, невысокого, хорошо одетого человека с длинными светлыми волосами, стоявшего у окошка. Мечтательно и задумчиво созерцал он морскую даль. На фоне заката его горбоносый профиль казался тёмным и демоническим.
