Египтянка шуточно называла боярыню Светозару маленькой. Сейчас, когда Светозара стояла у окна босиком, Роксана же – в сапогах на толстой подошве, они казались одного роста. А между тем, Роксана была капельку повыше, чем Святослав, имевший рост скорее высокий, нежели средний. Проще сказать, боярыня Светозара ростом была с высокого мужика.
Привратник открыл ворота, и во двор начали въезжать всадники чрезвычайно лихого вида, при дорогом оружии и в доспехах, слегка помятых и поцарапанных.
– А, так это мои ребята! – воскликнула Светозара. Бросив кинжал на прежнее место и сняв с двери дубовый засов, боярыня выбежала из бани навстречу всадникам. Было их десятка четыре. Узрев боярыню, они разом остановили своих коней и стали наперебой кричать о своей победе в какой-то битве. Впереди всех гарцевал на гнедом красавце светловолосый верзила лет девятнадцати. Он поднял могучую руку с висящим на ней хлыстом, прося тишины, которая сразу же воцарилась, и проорал несколько взволнованно, потому что рубашка на Светозаре была ещё слегка влажной:
– Наша взяла, госпожа боярыня Светозара! Мы разметали их, как гусей, затупив мечи лишь с одного краю!
– Где остальные? – осведомилась боярыня, потрепав гнедого коня по шее.
– Все в кабаках сидят, ждут тебя!
– В каких кабаках?
– На пристани. Или ты, быть может, хочешь устроить пир на большом кружечном подворье?
Обдумывая ответ, Светозара согнула в колене правую ножку и поглядела из-за плеча на пятку, слабо кровоточившую. Возле бани красавица наступила на острый камешек. Опуская ногу, она сказала:
– Нет, Волец, нет. Возвращайтесь к ним. Я приду часа через полтора. Ты лучше скажи мне, наших полегло много?
– Человек двадцать.
– А пленных взяли?
– Лишь одного, – бросил Волец, вяло махнув рукой. Остальные всадники усмехнулись.
– И кто же он?
– Нерадец.
– Замечательно.
Повернувшись на левой пятке, боярыня не спеша направилась к бане, качая бёдрами. С восхищением поглядев ей вслед, ватажники пошептались и ускакали.
– Что у тебя с ногой? – спросила Роксана, заметив, что Светозара слегка хромает.
– Поранилась.
Светозара надела длинную юбку. Затем она сняла с гвоздика полотенце, смочила его в ведёрке с водой, отжала, и, хорошенько обтерев ноги, обула их в башмачки. С трудом натянув поверх влажной шёлковой рубашки юфтевую, спросила:
– Пойдёшь со мною на пир, госпожа Роксана?
– Нет, не пойду. Устала я сильно. Пришли ко мне сюда какую-нибудь девчонку. Я хочу вымыться и поспать.
– Хорошо, пришлю я тебе какую-нибудь девчонку.
Красивенько завязав поясок рубашки, боярыня Светозара подошла к двери. Но вдруг она задержалась.
– Роксана!
– Что? – с досадой отозвалась египтянка, снимая с правой ноги сапог.
– Можно я возьму на свой пир Рагдая?
– Бери, если он пойдёт.
Боярыня улыбнулась и молча вышла. Сняв сапоги, Роксана легла на лавку, так как действительно очень сильно устала. Но не успела она уснуть – к ней вскоре пришли с берёзовыми душистыми вениками, нательным бельём и банными полотенцами две служанки.
Весть о победе боярыни Светозары над атаманом Нерадцем вмиг облетела Новгород. Он притих в замешательстве, потому что никто не знал, чего теперь ждать. Ремесленники на всякий случай как следует наточили вилы и топоры, а длиннобородая новгородская знать, которую Светозара держала за горло железной хваткой, заторопилась в кабак, где бражничала лихая красавица. Не поздравить её с победой значило навлечь на себя лютую беду. Во всей северной Руси был только один человек, который не кланялся удалой боярыне, а, наоборот, принимал от неё поклоны. Звали его Всеслав. Это был богатый купец и отважный воин, оказывавший услуги патрикию Калокиру и Святославу. Будь Всеслав в Новгороде, Светозара лично зашла бы к нему, чтобы пригласить его на свой пир. Но он был в отъезде.
Ватага расположилась в трёх кабаках. Стояли они на пристани, очень близко один к другому. Кабак, который почтила своим присутствием Светозара, был больше прочих. Восемь столов, на тридцать человек каждый, были накрыты в нём. Рагдай удостоился чести сидеть за одним столом с самой Светозарой, и даже бок о бок с нею. Его нога под столом касалась её ноги. Напротив сидели два молодых есаула, Волец и Ратша. Они, как и их товарищи, без особой приязни встретили чужака, которого Светозара вдруг посадила рядом с собою. Но ни один из лихих, включая и самых пьяных, не обратился к боярыне с недовольством насчёт него, потому что имя Рагдая было небезызвестно в Новгороде. Наблюдая за сотрапезниками, Рагдай дивился тому, как много лихие пьют и как злобно спорят между собою. Княжеские дружинники с такой лёгкостью ссор во время своих застолий не заводили. Дошло бы и до резни, если бы не окрики Светозары, вмиг охлаждавшие спорщиков, когда те брались за оружие. О чём спорили – непонятно было Рагдаю, быстро и тяжело хмелевшему. Он ни часу не отдохнул с дороги. Громкие голоса сливались в его ушах в единый и ровный гул. Близость Светозары совсем его не бодрила. «Ей до Роксаны», – думал он, – «как до звёзд! Что она всё жмётся ко мне? Уйти бы! Да ладно уж, досижу.»
