– Это у ромеев плохие проводники, – возразил Борис, – они почему-то выбрали путь по самым извилистым и заснеженным перевалам.
Патрикий сразу вызвал Вадима. Через какой-нибудь час эти двое и пятьдесят их телохранителей на откормленных лошадях покинули опостылевший им Преслав. Через двое суток отряд въезжал в Переяславец. Там патрикию сразу стало понятно, что катастрофа уже случилась. Он это понял, когда заметил, какими взглядами провожают его на улицах все. Дворец был наполнен пьяницами. Отыскав среди них трёх военачальников – Эрика, Харальда и Михася, патрикий и его спутник сошлись во мнении, что пока с ними говорить бесполезно. Тогда они попытались найти Кремену, и обнаружили её в спальне. Лёжа в одной рубашке, Кремена пила вино со своими сёстрами и подругами. Выпроводив и тех и других, Калокир сказал:
– Послушай меня внимательно, дорогая! Через два дня здесь будет ромейский корпус – пятьдесят тысяч конных схолариев. Царь их сюда прислал за тобой. Да, да, за тобой!
– Зачем я нужна царю? – довольно неплохо ворочая языком, спросила Кремена, – ты можешь мне это объяснить, дорогой патрикий?
– Для очень важного дела. Тебя хотят сперва ослепить, а потом зажарить в медном быке – как вероотступницу и предательницу, которая неустанно служила всеми частями своего тела врагу Империи, Святославу.
– Зажарить в медном быке? – обиженно заморгала Кремена, весьма стремительно принимая сидячее положение, – это точно?
– Да. Клянусь дьяволом, на которого ты похожа сейчас!
Кремена, как выяснилось, имела очень значительное влияние и на угров, и на варягов. Всего лишь одного дня им хватило, чтоб протрезветь и выйти из Переяславца. Калокир и Кремена отбыли с ними. Через неделю князь Святослав, подойдя с войсками к устью Дуная, застал там всех отступивших. Сойдя с коня и кое-как вырвавшись из объятий Кремены, он стал беседовать с Калокиром.
– Князь, в этот раз нам придётся туго, – заявил тот, детально обрисовав ситуацию на Дунае и на Балканах, – мы потеряли всё. Боюсь, что у Переяславца нас ждёт армия такой численности и силы, каких ты ещё не видел.
– Посмотрим, – сказал в ответ Святослав и отдал распоряжение начинать переправу. Тридцатого сентября, на заре, произошла битва близ Переяславца. Александр Ликург всё время атаковал – несмотря на то, что у Святослава было серьёзное преимущество в коннице. Корпуса болгарских и бессарабских пахарей, ставших воинами, активно теснили на левом фланге варягов, угров и печенегов. Сфенкал удерживал правый фланг. Святослав с дружиной впервые сошёлся в битве с ромейской конницей. Он был вынужден взять её на себя, так как печенеги в тесном бою не могли противостоять схолариям с их тяжёлой бронёй и коваными щитами. Перед полуднем битву пришлось прервать. Войска разошлись на краткую передышку.
– Я не могу обойти ромеев, чтоб с фланга по ним ударить, – сказал Сфенкал, сменив саблю и спрыгнув со своего измученного коня, – болгары обучены и отлично экипированы. Их не сдвинуть. Дай подкрепление, Святослав!
– Откуда нам его взять? – возразил Свенельд, – мы сами едва стоим! А Эрик и Харальд пятятся.
– Я могу поддержать Сфенкала четырьмя тысячами клинков, – вызвался Аштар, – если он прорвёт левый фланг ромеев, мы выиграем сражение!
– Мы его проиграем, если они успеют перегруппироваться, – заметил князь, опять надевая шлем, – трубите атаку!
Он сел на Ветра, и битва возобновилась. В помощь Сфенкалу были направлены со своими подразделениями Лидул, Ратмир и Рагнар. Левый фланг ромеев был прорван. Аштар оказался прав – как только смешались ряды тяжёлой ромейской конницы, в ходе битвы произошёл перелом. Александр Ликург был убит Лидулом. Ромеи дрогнули. Следом дрогнули и болгары. Вскоре их отступление перешло в повальное бегство.
Великий князь ещё перед битвой отдал приказ не брать в плен ромеев совсем, а что до болгар – то брать только тех, кто сложил оружие, и ни в коем случае не щадить даже раненых, если те продолжают сопротивляться. Его уже не заботило то, какими глазами будут смотреть на него жители страны, в которую он вернулся. На этот раз он не покорял чужую страну, а подавлял бунт и искоренял измену. Поэтому даже после сражения крови было пролито много под стенами Переяславца. Среди воплей женщин, которые наблюдали за избиением своих братьев, отцов, мужей, сыновей, едва ли не самым громким был вопль Кремены. Она заметила, что Рагнар – в крови. Он был дважды ранен, в грудь и в бедро. Но красавец викинг сошёл с коня лишь тогда, когда Святослав вложил свой меч в ножны и приказал протрубить отбой.
