– Может быть. Но только зовёт она человека, которого очень любит. Сильнее жизни своей.
– Уж лучше было бы мне на свет не родиться, чем это видеть и слышать, – вздохнул Демьян. Таисья вернулась в спальню.
А там свеча на столе уже догорела. Роксана не умолкала, но её речь делалась всё бессвязнее. Невозможно было смотреть на её лицо в прозрачных ладонях месяца. За столом устроились Светозара, Мамелфа и Улиания. Три прелестные головы этого дракона, отяжелевшие от вина и чужих секретов, были приткнуты к столу. Но дракон имел даже и не три головы, а целых четыре, притом четвёртая была самая хитроумная. Таким образом, всё чудовище, надоевшее всем, полностью уснуло лишь в ту минуту, когда к столу пристроилась для ночного сна и Таисья.
Когда забрезжил рассвет, Роксана очнулась. Она открыла глаза и всё поняла. Но ей было жаль будить своих милых сплетниц, сопевших носами в стол. И, пока светало, она безмолвно о чём-то думала. Но вот тихо открылась дверь, и вошла Агарь. Увидев при дневном свете лицо Роксаны, она всплеснула руками.
– Ай, госпожа! Да как ты опять прекрасна!
– Тише, Агарь, – шепнула Роксана и приложила палец к губам. Но поздно – четыре части дракона уже подскочили так, будто их кольнули сквозь лавку шилом. Поднявшись на ноги, они дико уставились на Роксану. А как им было поверить своим глазам, заспанным и красным? Утренняя заря действительно стёрла с лица Роксаны всю черноту. Лицо это было прежним. Только глаза египтянки стали, казалось, ещё темнее. Но она весело улыбалась. Произошло чудо из чудес. Надо было это признать.
– Роксаночка, ты здорова? – воскликнула Светозара, кинувшись к ненаглядной своей царице и положив ладонь ей на лоб, – как ты себя чувствуешь? Ты голодная? Тебе что-нибудь принести?
– Чистую рубашку, – застенчиво попросила Роксана. И точно – были на ней лишь обрывки ткани, пропитанные предсмертным потом. Переглянувшись, пять изумлённых девушек разом выбежали из комнаты. Но вернулась вскоре одна только Светозара с чистой рубашкой. Три сплетницы и Агарь, разбудив Ратмира и двух его собутыльников, прикорнувших в комнате у Лелюка, бросились вместе с ними сводить с ума мрачный Новгород. Ратмир, впрочем, на один миг сунул нос в комнату Роксаны, желая удостовериться, что не врут болтливые курицы. Светозара выставила его. Она помогла Роксане переменить рубашку. Потом она спросила её, действительно ли не нужно подать ей завтрак.
– Нет, я не голодна, – сказала Роксана, опять откинувшись на подушки, – но, может быть, ты позавтракаешь?
– Потом! Сейчас я пока должна сидеть здесь, с тобой. Мне все так сказали.
С шутливой важностью задрав нос, Светозара села на край постели. И две подруги начали разговаривать, взявшись за руки. Они весело обсудили пир. Но им пришлось вспомнить также о том, что произошло с Топтыгой.
– Сириец думает, что медведь во всём виноват! – вскричала боярыня, – представляешь, какой дурак?
– Напрасно ты видишь в нём дурака. Топтыга, конечно же, был отравлен. Я, дрянь, дала ему яблоко! Не могла догадаться, дура, что в этом яблоке – яд!
Боярыня побледнела.
– Роксанка, а ты вчера затылком не стукнулась? Как такое возможно?
– Для отравителей всё возможно. Они, я слышала, могут пропитать ядом даже орехи сквозь скорлупу.
– Так значит, и ты отравилась яблоком?
– Да. Но только они не учли того, что вся моя кровь пропитана ненавистью. А это – худший из ядов. Любой другой для меня не будет смертельным. А вот Топтыга был чист и кроток душой. Поэтому он и умер.
Боярыня призадумалась. Ей хотелось выпить вина, и она гадала, стоит ли это делать. Что, если вдруг захочется и Роксане? Можно ли ей сейчас?
Тут как раз пришёл дед Репей. Впустила его Прокуда, сперва спросив разрешения. Старый хрен притащил Роксане вчерашний бублик и имел наглость сказать, что ничего больше у него нет, а чем-нибудь угостить госпожу Роксану он непременно обязан, как её лучший друг. И пришлось Роксане съесть этот бублик, а Светозаре – налить хитрецу вина. При этом она и сама сделала глоточек. Когда дед Репей убрался, Прокуда вспомнила:
– Там ещё пришла Инга, служаночка Арфалаха! Она принесла лекарство. Впустить её?
– Высечь розгой, – распорядилась боярыня, – с голой жопой вышвырнуть за ворота и следом спустить собак.
Прокуда кивнула. Но, потянувшись к двери, она опустила руку и нерешительно потрепала свою прелестную чёлочку.
– Что ещё? – прикрикнула Светозара.
– Посадница там пришла! Госпожа Малуша! С ней – пять бояр. Они госпожу Роксану видеть желают, чтобы поздравить её с чудесным выздоровлением. Что, впустить их? Или не надо?
– Распорядись, чтоб конюхи их всех вытолкали взашей, – бросила Роксана, – скажи, что я приказала. Топтыгу на них спусти.
– Но Топтыга умер! – испуганно заморгала Прокуда.
– А разве я сказала, что он живой?
– Угу. Поняла. А что мне сказать прочим новгородцам, желающим тебя видеть? Среди них – плотники с кузнецами, которые стерегли наш терем всю ночь. Сейчас им на смену пришли другие.
