– Чёрт побери, Рагнар! Я сам себя сделал им. Кто, кроме меня, в таком же объёме владеет тонкостями внешней политики? Кто имеет более полное представление о нюансах всех ведущихся ныне переговоров? Кто переписывается с послами? Паракимомен, что ли? Смешно! Кому, как не мне, занять этот пост? Я целых пять лет к этому готовился, обучаясь у Льва Мелентия!
– А он, кстати, от чего умер? – спросил Рагнар, – об этом не говорили?
– Нет, о нём даже не вспоминали.
Глянув в окно, Никифор Эротик допил остатки вина из чаши и вскочил на ноги. Он спешил. Но тут ему в голову вдруг пришла какая-то мысль. И, поколебавшись, он обратился с нею к Рагнару:
– Слушай, Рагнар! Я не знаю толком, что происходит сегодня в городе, и боюсь на самое главное опоздать.
– В святую Софию, на коронацию?
– Да, да, да! Ты мог бы пойти со мною? Возле дворца сейчас происходит столпотворение, и меня одного там просто растопчут! Да и варяги дворцовой гвардии тебя сразу пропустят в любую дверь, а я пока не могу похвастаться этим. Ну что, пойдёшь со мной, а?
– Иди облачайся в свою хламиду, – сказал Рагнар и поднялся, чтобы надеть сапоги. Через пять минут приятели вышли, опять велев Букефалу остаться дома. Пройдя шагов пятьдесят, они завернули в кабак, чтоб выпить для храбрости. Разумеется, нужно это было Никифору. Он твердил, что чувствует себя трезвым, так как перестарался с закуской, то есть с бараниной. В кабаке не было никого, кроме двух не очень почтенных вдов, ещё далеко не старых. Они вцепились в Рагнара, но он отбился от них тонкими намёками на какой-то щедрый подарок от жриц любви.
Когда два дружка добрели до Месы, им вновь пришлось задержаться, так как по ней въезжали в Константинополь войска. Это были конные схолы, двигавшиеся тройной колонной.
– Фракийцы, – уверенно заявил Рагнар, разглядывая закованных в латы всадников, – теперь ясно, зачем вчера зачищали три постоялых двора у Южных ворот! Это интересно, чёрт побери! Надо иметь много ума, чтоб вводить фракийцев в Константинополь!
– Они стояли в предместьях, – сказал Никифор, – теперь постоят в столице. Видимо, Иоанн не очень-то доверяет друнгарию гарнизона. Но вряд ли патрикий Пётр доволен тем, что его войска должны устрашать городскую стражу, вместо того чтобы мчаться на битву с руссами!
– Никого уже не волнует, доволен он или нет.
Пропустив колонну, приятели пошли дальше. Вскоре они достигли священных стен. Никифор был прав – дворец обступали толпы. Ворота были открыты, но экскувиторы преграждали путь, поскольку внутри дворцовых пространств людей уже было десятки тысяч. Оставшиеся снаружи громко роптали. Им тоже очень хотелось увидеть нового василевса в первый день царствования. Но всё уже заглушал звон колоколов собора святой Софии.
– Ой, коронация началась! – схватился Никифор за голову, – бежим! Я взял с собой ключ от калитки! Слава Создателю, рядом с ней – почти никого!
– Вот только не надо бежать, – удержал Рагнар своего приятеля за рукав, – иначе толпа ринется за нами, поняв, что у нас есть ключ. К тому же, мы всё равно уже опоздали.
Им удалось почти неприметно воспользоваться калиткой, благо что старый её замок был хорошо смазан. Преодолев Царские сады с быстротою, какая только была доступна тридцатилетним пьяницам, они долго ещё протискивались сквозь злящуюся толпу и тройную цепь экскувиторов, выстроенных вокруг собора святой Софии. Конечно, если бы не Рагнар, Никифор Эротик точно не справился бы ни с первой задачей, ни со второй. Взбегая на паперть, он проклинал себя за пристрастие к болтовне, вину и баранине, потому что колокола давно уже смолкли. Войдя в собор, он почувствовал, что его подвитые волосы встают дыбом от ледяного, вязкого ужаса. То же чувство – а может быть, ещё более острое, испытал Рагнар.
