На заре Рагнар вернулся домой. Шагая по улице, он заметил, что слуги нового василевса отлично делают свое дело. Город уже шумел. В этот ранний час на каждом углу народу толпилось столько же, сколько обыкновенно бывает в полдень, если не больше. Все высыпали на улицы, чтоб узнать последние новости. И, конечно, всеми владело очень тревожное настроение. Раз пятнадцать Рагнара остановили – спросить, действительно ли Никифор Фока скончался и коронация Иоанна Цимисхия состоится уже сегодня. Он отвечал утвердительно лишь на первую часть вопроса. Ему казалось невероятным, что коронация может произойти раньше погребения.
Его верный пёс, которого он назвал Букефалом, был очень голоден и обижен. Досыта накормив его пирогами, взятыми во дворце, Рагнар смочил горло крепким вином и улёгся спать. Никифор Эротик прибежал в полдень. Он разбудил Рагнара, и они сели за стол, чтоб выпить и закусить бараниной с чесноком, которую секретарь купил по пути домой. После первой чаши Рагнар заметил, что почему-то на улице стало тихо.
– Да потому, что все во дворце, – объяснил Никифор, обгладывая баранью лопатку, – и это неудивительно, чёрт возьми!
– Ты хочешь сказать, что этериарх позволил открыть ворота для всех желающих? – удивился Рагнар, – разумно ли это? Ведь неизвестно, как чернь воспримет произошедшее!
– Всё известно! Я что, по-твоему, ем баранину даром? Да и второстепенный это вопрос. Главное, что армия приняла Иоанна с диким восторгом!
– Не хочешь ли ты сказать, что ему уже присягнули?
– Конечно, нет! Ведь он же ещё не короновался. Но только что завершилась военная церемония в Оноподе. Там было четыреста семьдесят пять армейских чинов и пятьсот гражданских! А кроме них – протосинкел и все другие архиепископы, три десятка послов, консулы Синклита, влиятельные купцы и царица с отпрысками, сияющая среди твоих экскувиторов, как Елена среди друзей мёртвого Ахилла! Ну и, конечно, сам Иоанн. Началось с того, что твоя подруга подозвала к себе протосинкела и…
Рагнар, который неплохо знал, как императрица проводит военные церемонии, перебил своего приятеля:
– Дальше, дальше!
– Было объявлено, что Никифор Второй скончался от пьянства и что царица выходит замуж за Иоанна сразу после того, как он коронуется. А потом Феофано, пользуясь всеобщим ошеломлением, зачитала твои посольские грамоты. Из них следует, что князь руссов нам объявил войну и уже ведёт на Константинополь все свои полчища. Представляешь, что началось? Варда Склир стал топать ногами и бить себя кулаками в грудь, требуя приказ о срочном начале боевых действий! Все остальные доместики начали бушевать ещё более разнузданно. Тут же к ним присоединились гражданские. Весь дворец качался и содрогался от воплей! Я не преувеличиваю.
– Я знаю. И тут, конечно, выступил Иоанн?
– Да, конечно, выступил. Как же было ему не выступить? И он сразу стал василевсом – но не формальным образом, а фактически.
– Что же он такого сказал?
– Ровно то, что следовало сказать – ни больше, ни меньше. Он был предельно краток и точен. Никифор Фока будет зарыт без официального траура, ибо он позволил русскому князю занять Болгарию и открыть себе путь на Константинополь через Балканы! «А я», – сказал Иоанн, – «не выпущу Святослава из Фракии ни в одну, ни в другую сторону, потому что там уже приготовлена для него могила!» Он настоял, чтобы Феофано немедленно подписала приказ о мобилизации, об отправке флота к устью Дуная и о создании предварительной линии обороны на подступах к Филиппополю. Все приказы к тому моменту были уже составлены.
– Варда Склир одобрил все эти меры? – спросил Рагнар, помолчав.
– Конечно! А ты как думал? Его бы сразу же разорвали, если бы он поступил иначе! Когда приказы были подписаны Феофано, все принялись вопить от восторга ещё сильнее, чем только что вопили от ярости!
Рагнар выпил ещё вина. Следя за секретарём, который опорожнял уже третью чашу, он поинтересовался:
– Сейчас, должно быть, все уже двинулись к Ипподрому, чтоб там ещё раз выслушать эту речь теперь уже вместе с сенаторами?
– Естественно! Феофано ещё вчера назначила заседание. И народ послушает эту речь. Потом будет коронация. Патриарх со всей своей сворой уже доставлен в собор.
– Со всей своей сворой? – задумчиво повторил Рагнар, – неплохо, неплохо! А похороны когда?
– Откуда я знаю? Какая разница? Тебе что, это интересно? Предоставь мёртвым погребать своих мертвецов!
С этими словами Никифор поставил чашу, схватил ещё один кусок мяса и впился в него зубами. Рагнар, наблюдая за ним, зевнул.
– Это мудро! А ты зачем сейчас сюда прибежал? Там что, мало дел?
– То есть как, зачем? – очень удивился Никифор, давясь бараниной, – ты не видишь, что на меня напялено? Это ведь стыд и срам! Мне надо переодеться! Я не могу принять должность логофета в лохмотьях!
– Вот оно что! Тебя, значит, делают логофетом?
