Однажды утром к городу подходил купеческий караван из Багдада. Купцы везли различные виды сукна, яркие наряды, женские украшения, сёдла, сбрую. Точнее будет сказать – всё это везли на себе верблюды, а бородатые представительные торговцы в чалмах и белых бурнусах ехали на повозках, которые были запряжены ослами и мулами. Охранялся этот довольно большой караван полусотней всадников. На одной из повозок сидели рядом с купцами двое бродяг. Быть может, купцы взяли их в повозку из милосердия, но вернее было предположить, что за одну-две серебряные монеты. Как бы то ни было, эти двое бродяг расстались с попутчиками внезапно и без малейших признаков благодарности. Вдруг увидев сидящего на земле Калокира, рядом с которым сидела очаровательная пастушка с кнутом, они спрыгнули с повозки, и, подбежав к патрикию, стали громко его приветствовать. Он внимательно поглядел на них, затем на свою прелестную собеседницу, потом – вновь на этих людей, и тихо промолвил:
– Здравствуй, Рагдай! Рад видеть тебя, Талут! Мы с вами не виделись целых три с половиной года, не правда ли? Да, Ратмир рассказывал нам о всех ваших бедах, и я горю нетерпением вас обнять, но мне всё-таки хотелось бы завершить беседу с этой чудесной девушкой вон про ту рыжую корову! Ступайте в город, я вечером вас найду.
– Едва ли до вечера ты успеешь с ней обсудить даже половину этой коровы, – пожал плечами Рагдай, а Талут прибавил:
– Тьфу на тебя!
Как следует обругав Калокира, они пешком продолжили путь к городским воротам, возле которых царила страшная толчея. Будто бы мгновенно о них забыв, Иоанн взял смуглую руку девушки и легонько её пожал. Но очаровательная пастушка смотрела вслед двум бродягам.
– Это твои друзья, Иоанн? – спросила она. Калокир вздохнул.
– Да, друзья.
– Не очень-то хорошо они выглядят!
– Да, бродяги.
– Ты был совсем нелюбезен с ними!
– Ничего страшного. Эти сволочи никуда от меня не денутся, а прекрасный ангел, боюсь, возьмёт да растает в воздухе! Ты ведь ангел?
– Ангел, – кивнула девушка.
Пробыв с ангелом целый день, патрикий вернулся в город. Решительно миновав кабак, в котором по вечерам всегда поджидали его подружки, он поспешил во дворец. Конечно же, там был пир – на всех этажах, почти во всех залах. Все десять тысяч дружинников напивались вместе с дворцовой гвардией, ужасая царственную семью. Сфенкал был не против. Он замечательно относился к Рагдаю. Талута, правда, он много раз грозился убить, когда тот служил под его началом, да что было ворошить прошлые дела! Много кто хотел Талуту свернуть башку, но не было никого, кто бы по нему не скучал. Все обняли двух бродяг не по одному разу, а раз по двадцать. У каждого для них было неисчерпаемое обилие тёплых слов. Но ни одного, ни другого патрикий не обнаружил в трапезной зале, где был Сфенкал и где пировало больше всего народу. Эту же залу почтили своим присутствием неплохие греческие танцовщицы, появившиеся в Преславе два дня назад с каким-то купцом, который потом исчез. Три из них уже разминались под звуки лютни.
Пришлось патрикию потрудиться, чтобы найти двух героев дня в огромном дворце, наполненном пьяницами и шлюхами. Целый час бродил Калокир по всему дворцу, выпивая с каждым, кто предлагал ему выпить, и удирая по крутым лестницам от влюблённой в него Марьяны, прежде чем отыскал, наконец, двоих шалопаев. Оба они – уже не похожие на бродяг, успевшие вымыться и побриться, буянили в Тронной зале, самой большой во дворце. В неё были втащены из ближайших трактиров полторы сотни столов да три сотни лавок, так что немалая часть дружины, слегка украшенная бабьём, смогла там расположиться. На троне сидел Рагдай. Перед ним стояла целая бочка вина, в руке у него был ковш. Присутствовал в зале и Букефал. Талут, сидя за столом, держал ласкового пса на своих коленях и всё пытался его напоить из чаши вином. Букефал царапался и рычал, желая от этого уклониться.
– Да выпей с ним, Букефал! – кричал через стол Рагнар под хохот всех остальных, – ну что тебе стоит? Он всё равно не уймётся, пока не сделает тебя пьяницей!
– У него это не получится, – заявил, вбегая, патрикий, – сейчас у вас сразу кончится всё вино, потому что следом за мной сюда идут греческие плясуньи и музыканты! Давайте быстрее выпьем! Чашу мне, чашу!
– Нет, мы их сюда не пустим! – вскричали девушки, – ни за что! Мы намереваемся плясать сами!
Но воины уже стали наполнять чаши, вручив одну из них Калокиру. Воспользовавшись сумятицей, Букефал смог вырваться от Талута. Он подбежал к патрикию, чтобы тот его не давал в обиду. Сопровождаемый Букефалом, патрикий с чашей в руке подошёл к Рагдаю. Рагдай вскочил с царского престола, и два приятеля обнялись, будто между ними не было утром никакой ругани. После этого они выпили и уселись на трон бок о бок. Трон был широк, хватило бы места и для троих. Тысяцкий Мстислав произносил тост. Он предложил выпить за всё хорошее, и чтоб девки опять не передрались. Его не смущало то, что многие давно выпили, а Талут рассказывал сказку о соблазнении им боярыни Светозары. Все, как обычно, подняли его на смех.
