Этот царь заставил работать всех. Почти целый год, до ранней зимы 970 года, происходило событие за событием. Варда Склир вторично разгромил Варду Фоку, пленил его и отправил в ссылку на остров Хиос, вместе с семьёй. Патрикием Николаем была одержана замечательная победа над сарацинами возле Александретты. Ему удалось вернуть Киликию и Финикию, отвоевать Адану и Антиохию. Поступления в государственную казну были восстановлены. Церковь не возроптала, когда Цимисхий заставил её слегка раскошелиться, потому что народ его обожал. Армия существенно возросла – за счёт поступлений из вновь открытых военных школ. А кроме того, был создан так называемый Легион Бессмертных – личная гвардия василевса. Она насчитывала четырнадцать тысяч конницы и пятнадцать тысяч пехоты. Возглавил это подразделение Иоанн Куркуас, а этериархом дворцовой гвардии стал варяг по имени Эдмунд.
Прошла зима, и в начале марта 971 года к устью Дуная из Константинополя выдвинулся огромный военный флот – триста восемнадцать дромонов. Каждый корабль имел на своём борту полусотню воинов и по две батареи, мечущие огонь Калинника – самое страшное и загадочное оружие тех времён. Всей этой армадой командовал сам друнгарий императорских кораблей – Алексей Диоген, патрикий. А василевс Иоанн Цимисхий во главе армии численностью без малого двести тысяч, ядром которой был Легион Бессмертных, шёл через Фракию на Балканы, надеясь преодолеть горные хребты ускоренным маршем, за пять-семь дней. Две эти чудовищные махины – флот, не знающий себе равных, и армия, претендующая на столь же лестный эпитет, должны были возвратить Болгарии независимость, с двух сторон ударив по Святославу.
Святой преподобный Феодор Стратилат
Весна в предгорьях Балкан наступает рано и быстро. В марте уже тепло, а в апреле – жарко. Горы стоят под солнышком розовые, и розовый пар висит над равнинами, где проклёвывается зелёная травка. Уже четвёртую – да, четвёртую отвратительную весну встречал Калокир в Преславе. Она была ему ненавистна до глубины души, потому что все остальные люди ей радовались, прищуривая глаза на синее небо, слушая жаворонков, вдыхая запах цветения беспредельных долин и маленьких садиков, а он радоваться не мог. Ещё один год провёл он в проклятом городе, чтобы ещё более проклятый Константинополь даже и не пытался тянуть к нему свои щупальца. Это дело патрикию опротивело. Что могло быть глупее, чем состоять надзирателем при несчастном царе Борисе? Разве что обвинять во всём Святослава, который пил на Дунае с какими-то проститутками.
И патрикий занялся тем же, только в Преславе. Бедный Борис, который хотел уйти в монастырь, и братец его, Роман, восприняли это дело без своего обычного остроумия, а их сёстры не были остроумными никогда. Букефал, который имел несчастье вместе с Рагнаром и десятью тысячами прочих своих друзей остаться в Преславе, также не одобрял развратное поведение Иоанна. Раньше на трапезах Иоанн всегда отдавал лучшие куски ему, Букефалу. Теперь он совал их в рот той или иной вертихвостке, кривлявшейся у него на коленях. К этой компании недовольных примкнул Сфенкал, который командовал гарнизоном и должен был худо-бедно поддерживать дисциплину среди дружинников. Он шутя сказал Калокиру, что во дворце стало больше баб, чем на рынке. Признав его правоту, Иоанн нашёл для себя более безвредное дело. Он стал подолгу гулять в окрестностях города, где паслись тощие коровы. Патрикий очень внимательно наблюдал за ними и что-то обсуждал с девушками, которые их пасли. Девушки рассказывали ему о своих коровах, сидя с ним рядышком на траве, под весенним солнышком. Мимо шли по пыльным дорогам толпы людей, коней и ослов из далёких стран. Они везли грузы. Но Иоанн даже и не смотрел на них. Они ему были неинтересны. Его интересовали только коровы и голые загорелые ноги девушек. Девушки и коровы были доброжелательны, но быки угрюмо косились на любопытного человека, который давно не брился и, вообще, имел крайне подозрительный облик. Вот с чем столкнулся многострадальный город Преслав в середине марта 971 года.
