– Нет, – ответил Рагдай. Присев на кровать, он сам с себя снял чистую, сухую повязку. Рана под нею зарубцевалась полностью, и он твёрдо сказал, что незачем больше тратить бинты. Настася расплакалась так же горько, как Эльсинора. Чуть успокоившись, она с ловкостью помогла Рагдаю одеться и вместе с ним пообедала, потому что еды было очень много. Распив кувшинчик вина, они осторожно вышли из комнаты, миновали часть коридора, не встретив ни одного человека, и поднялись на башню дворца. Солнце проходило зенит, но было не жарко. Дул ветерок.
– Это Доростол? – растерянно прошептал Рагдай, впервые увидев город, в котором он провёл почти две недели.
– Да, – сказала Настася, – это и есть Доростол.
Рагдай пригляделся к множеству кораблей, которые так потрясли Талута. Корабли вправду были огромными, устрашающими. Они перегородили Дунай с двух сторон от города, выше и ниже по течению. Таким образом, ни одно торговое судно теперь никак не могло приблизиться к Доростолу. Пристань была пуста. Дромоны стояли на якорях далеко от крепости, чтобы русские воины не могли внезапно атаковать их ночью на своих лодках. Эти самые лодки также стояли на якорях, но в большом заливе, под крутым берегом, на котором высился Доростол. Рядом круговертил огромный омут, который был знаменит своей смертоносностью. Но Рагдай заметил, что в нём купаются. Не заметить этого было трудно, так как пловцов и ныряльщиков собралось большое количество. Кажется, среди них был Талут, и точно была Эльсинора – слышался её визг, мелькала в волнах её белокурая голова с золотым оттенком. Похоже было на то, что какой-то умник, нырнув, хватал Эльсинору за ноги.
С юга, запада и востока от Доростола были равнины. На них, очень отдалённо, стояли полукольцом военные лагеря ромеев. Ставка Цимисхия, обозначенная большими знамёнами и высоким насыпным валом, была устроена на востоке, близко к реке. У южных ворот Доростола паслись табуны коней, а также коровы, овцы, быки. За ними присматривали три сотни дружинников, хоть Цимисхий пообещал Святославу не трогать его животных. Он всё ещё надеялся склонить князя к переговорам. Дороги около города пустовали, но близ ромейских позиций скапливались обозы. Купцы вели там большую торговлю с воинами.
Рагдай взглянул на сам город. Тот был велик, густо населён, однако на несколько тысяч жилых домов имел только одну церковь. Должно быть, именно этим он Святославу и приглянулся. Оба городских рынка пестрели толпами продающих и покупающих. Доносился громкий базарный шум.
– Да чем там сейчас можно отовариться? – удивился Рагдай, низко наклонившись, чтобы всмотреться в ряды, – ведь город – в осаде!
– Но это торговый город! В нём очень много всяких складов и хранилищ. Купцы запасы распродают.
– А где живут наши воины? Ведь дворец не очень велик.
– Да к бабам пристроились! Или просто где-то живут.
Печальные голубые глаза Настаси так широко отражали небо, что у Рагдая, когда он стал её целовать, появилось чувство, что он взлетает. Она его обняла. Нежность её рук была столь же опьяняющей, как и робкая ненасытность губ. Потом она вдруг заплакала.
– Что с тобой? – пробормотал он, утирая пальцами слёзы с её лица, – уже второй раз сегодня ты плачешь! Чем я обидел тебя, Настася?
– Уж очень мне тебя жалко стало, – только и вымолвила она.
Они вместе ночью отправились на военный совет, куда, как обычно, были приглашены танцовщицы и Настася. Происходил совет в большой зале с большим количеством древнегреческих женских статуй в сандалиях и хитонах. Все эти статуи двигались, потому что, как оказалось, были они советницами. Они наполняли чаши вином, советуя обращать побольше внимания на шашлык из свинины с перцем и чесноком. Князь, военачальники, гусляры и Талут, который также считался незаменимым советником, сразу выпили за Рагдая и усадили его с Настасей к танцовщицам, полагая, что он захочет их поддержать, когда разгорится побоище с музыкантшами. И побоище не заставило себя ждать. Две противоборствующие армии находились с разных сторон стола, но это не помешало им проводить активные боевые действия. В ход пошли хурма, абрикосы, персики, груши, сливы. Девушки их швыряли одна в другую с явным намерением убить. Эта перестрелка сопровождалась яростной перебранкой. Танцовщицы обладали численным перевесом, но сторону музыкантш держала Кристина. Она пила очень мало и отличалась высокой меткостью. Святослав и его дружинники не участвовали в военном конфликте, всецело занятые военным советом с греческими гетерами. Им порой приходилось лишь уворачиваться от фруктов, летающих через стол. При этом они, то есть князь и воины, пили столько, что у гетер не было свободной минуты. Рагдай старался ещё и есть, так как его силы нуждались в восстановлении.
– Неужели здесь каждый раз такое творится? – полюбопытствовал он у своей печальной и тихой спутницы.
