Больше двух часов потрачено было на переноску товаров. Сундуки с золотом отнесли в последнюю очередь. После них взялись за самый большой корабль. Он, к счастью, был плоскодонным, как и другие. Сто семьдесят человек его волокли с помощью канатов по косогорам, а десять толкали сзади. Лев Диакон и Настася подкладывали под днище ровные брёвнышки, чтоб корабль по ним катился. Всеслав, толкая корму, отдавал команды, дабы усилия прилагались одновременно. От его выкриков журавли, косяками летевшие над рекой, испуганно поднимались к серому небу. Несколько сотен шагов, которые разделяли два полуострова, показались всем сотней вёрст. Наконец, корабль был спущен на воду. Отдышавшись, Всеслав попросил ромеев не утруждаться больше. Хват подтвердил, что четыре оставшиеся ладьи куда легче первой. Да это и без него было видно. Сделали передышку. Потом Всеслав направился вверх по береговому откосу. Там, на расстоянии одного полёта стрелы от Днепра, на большом бугре покоился камень величиной с теремную печь, не слишком обтёсанный за века степными ветрами. При очень сильном желании на него можно было влезть. Всеслав так и сделал. Встав во весь рост на камне, он начал оглядывать горизонт. Долгое отсутствие верховых, отправленных в степь, тревожило также и Калокира. Дружинники, между тем, уже волокли к маленькому мысу второй корабль. Лев Диакон и Настася, сидя возле реки, о чём-то болтали. Неподалёку от них Георгий Арианит поджаривал на костре солонину, чтобы она была повкуснее. Нарезав мясо маленькими кусочками, он нанизывал их на прут и держал над пламенем. Калокир подошёл к нему и молча уселся на бугорок.
– О чём ты грустишь, патрикий? – спросил гурман, свободной рукой подбрасывая в костёр дрова, в которые он превратил большой сухой куст, – со своей Настасей вновь поругался?
– Разведчиков долго нет, – сказал Иоанн, – как ты полагаешь, они вернутся?
– Думаю, да. Хотя – чёрт их знает!
– Славный ответ.
– А главное, точный! Что тут поделаешь? За тобою, друг мой, патрикий, идёт охота.
– Все знают этих охотников.
– Ты так думаешь? – возразил Георгий, стряхнув с прута на широкий камень кусочки мяса и положив прут на землю. Потом он пристально посмотрел в глаза Калокиру.
– Поешь со мною, патрикий!
От жареной солонины шёл очень вкусный запах, а Иоанн с самого утра ничего не ел.
– И кому ещё я поперёк горла? – полюбопытствовал он, взяв один кусочек и с удовольствием впившись в него зубами. Это была говядина, состоявшая, в основном, из жил.
– Да много кому! Глупцы полагают, что диадему должны носить только те, кого зачинали на царском ложе, и все несчастья – лишь оттого, что этот закон порой нарушается.
Калокир закашлялся, потому что кусок попал ему не в то горло. Георгий хотел, как водится, постучать его по спине, но встретил сопротивление. Кое-как отрыгавшись и отплевавшись, патрикий тихо сказал:
– И я тоже так считаю. Да, все несчастья – лишь оттого, что к царственной власти рвутся ослы, которых не зачинали на царском ложе. Ослы, зачатые там, не считают нужным прятать хвосты, копыта и уши. Это значительно облегчает жизнь всем остальным людям. То есть, ослам.
– Тем не менее, мало кто сомневается, что ты хочешь взойти на трон, – заметил Георгий, даже не улыбнувшись, – если бы я разделял их мнение, то, пожалуй, сделал бы всё для того, чтоб это твоё желание воплотилось. Да, Иоанн – я вполне уверен, что ты бы стал неплохим царём, способным спасти Империю от крушений.
– И чем бы ты мне помог? – лениво полюбопытствовал Калокир.
– Сперва я назвал бы тебе твоего врага, который имеет побольше шансов, чем ты, завладеть престолом. И хочет этого!
– И какой награды ты бы потребовал?
– Феофано.
Калокир вздрогнул. «Это безумец!» – подумал он, внимательно вглядываясь в глаза собеседника, чтобы найти подтверждение своей мысли. Но подтверждения не было. Жуя мясо, Георгий Арианит продолжал:
– Я её люблю. И что здесь такого? Пообещай мне в случае своего восшествия на престол лишить её титула и отдать мне в жёны. И тогда я открою тебе все тайны. Прямо сейчас.
Патрикий не верил своим ушам.
– Почему ты раньше молчал об этом? – спросил он, выдержав паузу.
– Потому, что я ждал удобного случая оказаться с тобою наедине. Куда мне было спешить?
– И ты её сильно любишь?
– Безумно.
– Давно?
– Давно.
Иоанн погрузился в мысли. Уж слишком всё походило на очень глупую провокацию. Но стоит ли ему здесь бояться глупцов, если он их даже в Константинополе не боялся? Бросив два взгляда по сторонам, патрикий спросил:
– У этой красавицы есть любовник, кроме Рагнара?
