– Договорились! – сразу решил кочевник и поднял руку в знак принесения степной клятвы. Всеслав, напрягая на своей правой руке огромные мускулы, повторил его жест. Затем предложил:
– Бьёмся без оружия, Енчугей! Голыми руками.
– Э, нет! – со смехом откликнулся печенег, – это не годится! Все знают, что ты однажды на спор сломал две подковы сразу! Мы будем биться мечами. Но без щитов.
– Хорошо. Тогда слезь с седла или прикажи подать мне коня.
Кочевник предпочёл первое. Спешившись, он отбросил щит и медленно зашагал навстречу противнику. Тот уже поднимался с мыска на высокий берег. Енчугей был пониже ростом Всеслава, но почти столь же широк в плечах, а ещё увёртлив и длиннорук. Всеслав обнажил испачканный кровью меч, а Енчугей – саблю. Глядя в глаза друг другу, сошлись.
Залязгала сталь. С клинков полетели искры. Орда и руссы молча следили за поединком. Оба бойца владели клинками очень искусно. Енчугей прыгал вокруг купца, нанося удары со всех позиций, но всякий раз его сабля звонко встречалась с прямым мечом. Поединок длился бы долго, если б усталый Всеслав вдруг не оступился, попав ногой в небольшую рытвину. Енчугей сделал яростный выпад. Всеслав, как мог, ослабил удар печенежской сабли концом меча, но всё ж её остриё прошлось по руке его выше локтя. Брызнула кровь. Сидевшие на конях печенеги радостно взвыли. Бледный как смерть Всеслав переложил меч в левую руку и начал атаковать, чтоб завершить бой до слишком обильной кровопотери. Его противник, сообразив, что купец сам свалится – нужно лишь тянуть время, ушёл в глухую защиту. Сабля его, плашмя отражая меч, сгибалась дугой. Кочевнику приходилось туго – Всеслав владел и левой рукой не хуже, чем правой. Но его кровь, уходя, тянула с собою силы. Решив вложить их остаток в наверняка уж выверенный удар, купец дождался момента, когда степняк отвёл назад руку с саблей, и – рубанул сверху вниз. Енчугей отпрянул. Через мгновение его сабля вонзилась в рёбра Всеслава. Тот покачнулся, но устоял на ногах. Печенег сейчас же выдернул саблю, чтобы последним выпадом кончить бой. Однако, Всеслав ему не позволил этого сделать. Уже, казалось бы, не способный ни на какое действие, кроме встречи со смертью, он вдруг поймал раненой рукой руку Енчугея, в которой было оружие, и сжал пальцы. Громко раздался хруст. С пронзительным воплем степняк упал на колени. Всеслав, сам падая, приколол его, как цыплёнка, мечом к земле.
Святослав, приказав Лидулу с Рагдаем скакать на Лыбедь, до своего дворца не доехал, свернул к подворью магометян. За крепким забором, между складами, тянулся ряд каменных строений, в которых жили купцы и воины их. В полутёмной комнате одного из этих домов сидели той ночью купец Джафар и Аль-Кариби, везирь султана Дамаска. Он прибыл в Киев на днях, под видом торговца. Горело несколько восковых свечей. Купец и визирь устроились на полу, покрытом коврами, перед кальяном. Из него к низкому потолку ползла узкая струйка дыма. Аль-Кариби – высокий, худой старик с окрашенной в красный цвет бородой, говорил Джафару:
– То хорошо, что князь захотел с тобою потолковать. Теперь для нас главное, чтобы этот шайтан, Калокир, до Киева не добрался. Иначе ваш разговор потеряет смысл.
– Едва ли он доберётся, – пожал плечами купец, – Равул мне сказал, что у Енчугея отряд большой. Пятьсот всадников.
По лицу визиря в отсветах огоньков скользнула усмешка.
– Вижу, ты даром времени не терял!
– И золота тоже.
– Поиздержался?
– Да, Равул жаден.
– Но толк, я вижу, от него есть, – приторно заметил Аль-Кариби. Джафар не хотел, чтобы эта приторность стала слишком обильной. Он знал ей цену. Сделав затяжку через янтарный чубук, он сухо сказал:
– Бесспорно. Под его дудку пляшет некий Сновид. Это старый жрец – по сути, колдун, который имеет очень большое влияние на народ. А здесь народ буйный, не просвещённый словом пророка. Этот религиозный деятель всю столицу поднимет на Калокира, если Равул об этом его попросит.
– Сколько ему за это надо дать денег?
– За это я уже заплатил. Сполна. Я думаю, что ты можешь себе представить, сколько приходится мне платить человеку, который способен прибрать к рукам такого влиятельного жреца!
С этими словами Джафар закатил глаза и горько вздохнул. Его собеседник ответил жестом, который был содержательнее любой признательной фразы и даже речи.
– Ты всё-таки сомневаешься в Енчугее? – осведомился он вслед за тем.
– Есть такое дело. Я сомневаюсь во всех, кого я не знаю, особенно в печенегах.
– И всё же будем считать, что мы с Калокиром разобрались.
Джафар шевельнул плечами, решив не спорить. Он знал, что Аль-Кариби, в случае чего, спокойно припишет эти слова ему. Везирь, между тем, продолжил:
– Но не с Роксаной. А от неё нам беды не меньше, Джафар! Пока Святослав эту змею любит, не станет он воевать с ромеями.
– Как раз здесь я не вижу трудностей, – возразил купец, – Равул и Сновид избавили нас от них.
– Прекрасная новость! А как у них это вышло?
