– Не нужно этого делать, – предостерёг Иоанн, – Джафар – друг султана. Султану незачем знать о твоих намерениях. Пусть он продолжает слать тебе шёлк, гашиш, коней и невольниц. Ну, а с Джафаром я нынче поговорю, и он прекратит свои крысиные игры.
– Отлично! Но час назад из-за этой крысы были убиты тридцать моих дружинников! Ты что, хочешь, чтоб я простил ему это?
– Дружочек мой, успокойся! Этот купец от тебя никуда не денется. Если ты расправишься с ним сейчас, то просто упустишь возможность водить опасного врага за нос. Это такая же глупость, как перед битвой снять шлем!
– Ты что, мусульман считаешь опасными? Ведь они очень далеко!
– Ты сегодня видел, как быстро могут они приблизиться. Я ещё два года назад говорил тебе, что они не менее для тебя опасны, чем христиане. Если бы ты избавил Азию от креста, как тогда хотел, то над нею сразу же утвердился бы полумесяц! Да и не только над нею. Империя двести лет преграждает путь мусульманским ордам в Европу!
– И всё-таки мусульмане гораздо лучше, чем христиане, – возразил князь и присел на край большого стола. Калокир вздохнул.
– Это тебе кажется, потому что ты привык иметь дело только с торговцами. Кстати, в Киеве продают гашиш?
– Джафар меня им снабжает. Гийом не любит, правда, его гашиш. Он берёт другой. Уж не знаю, где.
– Гийом – исключительный человек. Прошу тебя, Святослав, доверяй ему!
– Не могу, – зевая, проговорил Святослав, – он меня покинет, как только им овладеет блажь лететь на край Света за своим прошлым. Оно ему очень дорого.
– Да, Гийом – с чудинкой. Я это знаю. Возможно, он вправду тебя покинет. Но не предаст. Если же ты хочешь, чтоб он остался с тобой до смерти, вели ему охранять Роксану.
Князь поглядел на патрикия с удивлением. Тот опять приложился к кубку и пояснил:
– Гийом никогда не бросит Роксану. Причина очень проста – он прекрасно знает, что ей всё время будет грозить опасность. Он не влюблён в неё, его сердце навеки занято тенью. Но если ему сказать, что он очень нужен этой красивой и благородной девушке, никакие враги никогда к Роксане не подберутся.
– Гийом также нужен армии, – заявил Святослав решительно, – он не только конюший, но и отличный тысяцкий. А Роксану и без него стерегут неплохо.
У Калокира мелькнула некая мысль, но он удержал её при себе.
– Поступай, как знаешь. Лешко и вправду неплох.
– А что мне делать с монахом, как ты считаешь?
Иоанн не понял.
– С монахом? С каким монахом?
– С духовником.
– Вышвырнуть пинком. И больше о нём не думать.
Взяв со стола большой жбан, наполненный брагою, Святослав хлебнул её с треть ведра. Поставив посудину где стояла, хотел он что-то сказать, но у Калокира опять вдруг что-то мелькнуло – да с такой силою, что глаза его разгорелись.
– Послушай-ка, Святослав! Как ты думаешь, от кого Сновид разузнал точный день и час моего приезда? Кто мог сказать ему, что от места битвы со степняками я скачу в Киев с одним попутчиком?
– Кто?
– Равул.
Ноздри Святослава раздулись.
– С чего ты взял?
– Мы с Рагдаем его увидели на опушке леса, как только тронулись в путь! Он тоже был на коне, и, узнав меня, сразу ускакал в лесную чащобу.
– А это был точно он?
– Несомненно. Я видел его в июне, на побережье, около Буга.
И Калокир рассказал подробности.
– Хорошо, – сказал Святослав, дослушав, – значит, Джафар встречается с ним. Он поможет нам его изловить.
– Но предоставь мне договариваться с Джафаром!
– Я собираюсь дать нынче пир. На нём и договоришься.
В залу вошёл Гийом. Усевшись на стол бок о бок со Святославом, он взял тот же самый жбан, и, примерно столько же из него отпив, сообщил:
– Посты я расставил. Пока светло, Сновид не уйдёт от Киева далеко. Если б точно знать, что у него нет какой-нибудь потайной норы под стеной, можно было бы поставить дозорных лишь у ворот да прочесать город.
Гийом оставил двери открытыми. Калокир заметил Рагдая, сонно стоявшего в коридоре.
– Рагдай, поди-ка сюда! – позвал Иоанн, вставая. Рагдай приблизился. Усадив его за княжеский стол, патрикий ещё раз наполнил кубок вином.
– Не стесняйся, пей.
Но под взглядом князя, который вместе с Гийомом сидел на большом столе, болтая ногами, Рагдаю всё же было неловко. Быстро осушив кубок, он хотел встать, однако патрикий остановил его и налил ещё. Пока Рагдай пил, его друг-приятель заговорил вновь со Святославом:
– Ты помнишь, князь, Авраама? Купца, хазарина?
– Нет, не помню, – ответил князь.
– Он сражался против тебя под стенами Саркела, – дал пояснение Иоанн, – а после сражения ты ему подарил шапку драгоценных камней.
Лицо Святослава сделалось удивлённым. Гийом, взглянув на него, мрачно усмехнулся.
– Ого! Неплохой подарок, великий князь! Но за что же ты одарил так щедро врага? За кровь друзей, что ли?
– Не твоё дело! – резко ответил князь, толкнув франка так, что тот едва не свалился, – ты что, взял меньше?
– Я правильно понимаю, что ты не помнишь этого Авраама? – нетерпеливо вмешался в ссору патрикий.
– Нет, – сказал князь, – и таких подарков я никогда никому не делал.
