– Стой, Святослав! Ты что, глупее Сновида? Он приготовил тебе ловушку! Остановись, говорю!
Святослав замешкался. Иоанн, подъехав к нему, продолжил:
– Ведь над тобою будут смеяться! Скажут, что ты был разорван смердами! Этого тебе надо?!
– Гийом! Скажи, ты мне верен? – перебил князь, повернувшись к франку.
– Глупая смерть, Святослав, – мрачно покачал головой Гийом, – если ты поскачешь вперёд, поскачу и я. Только знай – Роксана погибнет сразу же после нас!
Святослав задумался. Очень быстро приняв решение, он вложил свою саблю в ножны. Лешко вновь сел на коня.
– Князь, лучше бы нам уехать отсюда, – проговорил Калокир, следя за толпой. То, что с ней творилось, его встревожило не на шутку. Он понимал, что старый колдун не смог бы заставить собранный им народ атаковать князя, да вот беда – мятежом, судя по всему, уже верховодил кто-то другой. Иоанн почувствовал это, когда заметил, что толпа стихла и начала редеть. Часть бунтовщиков вдруг кинулась в стороны от неё, и их след простыл. Остальные двинулись прямо на Святослава, крича:
– Отдай нам, князь, грека!
– Зло он принёс на Русь!
– Проклянёт Сварог нас всех за него!
– Отдай, Святослав, а то и тебя прикончим!
Но раньше, чем крикуны успели перейти к делу, раздался топот копыт, и со стороны Боричева на площадь выехали ещё какие-то всадники при оружии и в доспехах. Их оказалось немного – восемь, но это были военачальники. Слева скакал Сфенкал, а справа – Икмор. В одной руке он держал широкий двуручный меч, в другой – круглый щит. Приблизившись к князю и его свите, варяги остановили коней. Один вид Икмора враз остудил воинственный пыл толпы. Бунтари замедлили шаг, а потом и вовсе остановились, не прекращая требовать и грозить.
– Что делаем, князь? – натянув уздечку, спросил Икмор на всю площадь.
– Убьём их всех, – сказал Святослав, – они не уймутся.
И тут произошло то, чего опасался зоркий и наблюдательный Калокир. Из толпы и из кабаков, стоявших неподалёку, вышли лихие. Их была сотня. Выхватывая мечи, они устремились на отряд князя.
– Прочь, Иоанн! – вскричал Святослав, взяв рукоять сабли. Через миг та, выскользнув из ножен, рассекла череп самого быстрого из лихих. Другие не дали убить себя так легко. Завязалась схватка. Пример лихих воодушевил толпу. Опять зашумев, она устремилась им на подмогу. У Калокира не вышло ускакать сразу. Ему пришлось схватиться с двумя лихими. Рагдай направил коня к одному из них и отвлёк его на себя. Едва успев увильнуть от меча Рагдая, лихой ответным ударом выбил оружие из его руки. Но Рагдая спас от смерти Гийом. Подскакав к лихому, он тут же снёс ему голову. Калокир, тем временем, увернулся от своего противника и погнал коня к Боричеву въезду.
– Скачи за ним! – приказал Рагдаю конюший, взяв на себя сразу трёх врагов, чтоб освободить ему путь. Рагдай пришпорил коня.
Когда два приятеля проскакали вдоль почти всего переулочка между баней и сарацинским подворьем, из бокового проулка вдруг вышли навстречу им несколько лихих. Они обнажили мечи. Калокир с Рагдаем, Вздыбив коней, повернули их. Но обратный путь уже был отрезан тем же числом убийц, которые вышли из самого подворья. Иоанн снова вынул из ножен саблю, хотя и знал, что она его не спасёт. Рагдай, который был безоружен, полностью растерялся. Скверные полминуты пришлось бы им провести, кабы из-за бани внезапно не появился Лелюк с топором в руке. За ним шли Агарь и медведь Топтыга на задних лапах. Она вела его на цепи. Медведь был в кольчуге. Он грозно скалил клыки. Приблизившись к первой группе лихих, скоморох сказал:
– А ну, пропустите этих двоих! Если я начну драться с вами, баба медведя спустит. Он многих из вас порвёт, прежде чем другие его заколют.
Лихие переглянулись.
– Ты что ж, Лелюк, поперёк Сновида идёшь? – воскликнул один из них, давая знак прочим не шевелиться.
– Точно. Сновид – уже не жилец. Не князь, так Равул его порешит!
– Но знай – ты сейчас и против Равула!
– Я за него никогда и не был.
– Не дайте греку уйти, с медведем я сам управлюсь! – сказал главарь, замахнувшись саблей на Лелюка. Патрикий успел подумать, что надо сделать попытку пробиться сквозь строй лихих. Следующей мыслью патрикия было то, что пути Творца неисповедимы.
– Тревога! – крикнул ватажник, первым почуявший дрожь Подолия под копытами лошадей. Все лихие сразу бросились врассыпную. Агарь, Лелюк и медведь юркнули за баню. Две сотни всадников – половина Ледуловского отряда, заполонили проулок, и, закружив Рагдая с патрикием, поскакали сразу на площадь, где продолжался неравный бой.
