– Это невозможно, – встрял в разговор Гийом, – цвет глаз-то она никак не могла сменить!
– Никак не могла, – согласился князь, просветлев. Потом пришёл в ужас, – ведь я хотел её выдрать! Что ж теперь делать? Она… Она…
– Она ждёт тебя, – перебил патрикий, и, выдернув из руки Рагдая узду своего коня, вставил ногу в стремя, – поедем к ней!
– Отличная мысль! – заявил Гийом, приблизившись к своему буланому. Князь особенным свистом подозвал Ветра. Все трое, а после них и Рагдай, сели на коней и во весь опор поскакали мимо купцов, толпившихся у Почайны, к терему на горе, сиявшему золотым коньком на высокой крыше. Его ворота были распахнуты настежь. Въехав во двор, Святослав и три его спутника лихо спешились. У крыльца стояла Роксана в белом кафтане и красных замшевых башмачках. Её окружали отроки, облачённые в латы и опоясанные мечами. Лешко сидел на коне – одном из пяти, которых держали на всякий случай в конюшне позади терема.
– Ты куда собрался, Лешко? – спросил Святослав. Лешко открыл было рот, но тут прозвучал недовольный голос Роксаны:
– Я приказала ему узнать, что творится в Киеве.
– Ничего, – сказал Святослав.
– Да как это – ничего? Отсюда я слышу крики! – не поддалась на обман Роксана. Она смотрела только на Калокира, не понимая, кто он такой и откуда взялся. Вот в этот самый момент патрикий впервые к ней подошёл, с воинской суровостью поклонился и произнёс с придворной любезностью:
– Будь спокойна, царица Скифии! Шум, который ты слышишь – это всего лишь восторг толпы. Он был вызван вестью о примирении тебя с князем.
– О примирении? – удивлённо переспросила Роксана, сдвигая брови.
– Именно так, – ответил патрикий и поглядел на князя. Тот подошёл к египтянке и нежно обнял её. Роксана не шевельнулась, изображая полное безразличие. Её руки были опущены. Может быть, Калокир сумел бы заметить в её глазах мимолётный проблеск, но в тот момент он не отрывал пристального взгляда от глаз Лешка, который смотрел на Роксану с князем. Когда последний поцеловал подругу в сжатые губы и отступил от неё, Гийом предложил:
– Давай, князь, устроим сегодня пир во дворце!
– Давай, – прозвучал ответ. Роксана потупилась. В этот миг тишину прорезал страшный звук рога. Донёсся он со стороны Киева, а затем оборвался так же внезапно, как прозвучал. И все, кто стоял около крыльца, очень ясно поняли, что пир может не состояться.
– Князь, надо ехать, – вновь подал голос Гийом, – беда приключилась!
– Да, – сказал Святослав. Подойдя к коням, он и трое прибывших вместе с ним опять сели в сёдла и ускакали. За ними взвилось густое облако пыли.
– Следуй за ними, Лешко! – вскрикнула Роксана, заломив руки, – спаси его! Защити от смерти!
Лешко кивнул, пришпорил коня и исчез в пыли.
Сновид, услышав звук рога, вышел из кабака. То, что он увидел, лишило его надежды на лёгкий заработок. Старик был почти уверен, что Святослав откажется от войны с болгарами, впечатлившись силой народного недовольства этой войной. Теперь уж такого быть не могло. Кровь вовсю лилась, и то была кровь дружинников Святослава. На них напала толпа.
– Осади назад! – Завопил кудесник. Никто его не услышал.
Схватка была жестокой. Пьяные бунтари погибали в гораздо большем числе, чем отроки, так как те умели сражаться и были в латах. Но всё же бой не мог длиться долго. Последний отрок рубил ещё печенежской саблей по головам, топорам и кольям, когда на площади появились пять верховых. Святослав скакал впереди.
– Держись! – крикнул он, обнажая саблю. Но в этот миг израненный отрок рухнул вместе с конём, сражённым дубиною. Сразу сделалось тише, и над всей площадью в тот же миг прозвенели крики нескольких девушек, слившиеся в один, который достиг самых отдалённых уголков Киева:
– Святослав!
Бунтари застыли, взглянув на новый отряд и, точно, увидав князя. Тот рвался в бой. Гийом и Рагдай с двух сторон держали его, взяв за руки. Лешко, спрыгнув со своего коня, намертво вцепился двумя руками в поводья Ветра. Четвёртый же спутник князя, проехав чуть-чуть вперёд, глядел на толпу мятежников с любопытством. Те, в свою очередь, удивлённо таращились на него, вполне понимая, что он и есть тот самый вражина, ради которого они взяли колья и топоры. И вот, когда он предстал перед ними, вся их решимость куда-то делась. Причиной этому было то, что при появлении Святослава Сновид опять нырнул в жидовский кабак, и все его подголоски мигом притихли. Впрочем, толпа, оставшись без подстрекателей, за минуту вновь распалилась уже сама по себе. Раздались угрозы по адресу Калокира, призывы к князю выгнать его с Руси, а лучше убить. Но патрикий видел, что дальше криков не пойдёт дело, если Святослав первым не прольёт кровь.
Святослав, тем временем, вырвал руку из цепких пальцев Гийома и попытался ударить его в висок рукояткой сабли. Не будь Гийом изворотлив, ему была бы верная смерть. Рагдай сразу выпустил руку князя, Лешко – узду арабского скакуна. Но раньше, чем Святослав дал шпоры коню, Калокир воскликнул:
