Мне почудилось, что она произнесла это с вызовом, но так ли это было? Возможно, это были нотки злорадства: как я могла его о чем-то спросить, если его не было дома, когда я приходила? Когда мы встречались в столовой (а мне показалось, что он старательно избегает этих встреч), он держался отстраненно. В конце концов я поняла, что мне не кажется, – он и в самом деле меня избегал. И тут включилось мое воображение, рисовавшее ситуации, в которых он очень хотел меня видеть, в которых нас что-то связывало. Пока я не могла сказать, что именно, я этого не знала. Если бы, выражаясь мамиными словами, я была хорошей девочкой, то заставила бы себя все это прекратить, снова начала бы жить жизнью Йонахлосси и, вместо того чтобы каждый день являться в дом мистера Холмса, стала бы ходить вместе с Сисси в Зал. Но я уже не знала, какая я девочка.
Я играла с Деккой, читала ей или пела песни. Не считая моего первого визита, она не спала. По ночам я лежала без сна. Я вставала, когда Бун начинал бросать свои камешки, и будила Сисси, резко тряся ее за плечо. Бун, такой красивый и милый, ждал Сисси в темноте, подобно ловушке, рассчитывая, что она в нее попадется. Я лежала в постели Сисси и слушала, как она на цыпочках крадется к выходу. Она это делала так громко! В эти моменты я ее ненавидела. Я ненавидела и Буна за то, что он заставляет ее вести себя, как воровка.
Я ненавидела девочек из дома Августы за то, что они находят мои визиты в Мастерс странными.
– Ты там просто сидишь? – как-то вечером поинтересовалась Мэри Эбботт, догнав меня по дороге в купальню. – Зачем?
Разве это не было ясно? Ясно до боли? Видимо, не было. Ответ на этот вопрос был известен только мне.
И сейчас я лежала без сна и знала, что мне в эту ночь не уснуть. Мне было жарко. Я сгорала от желания.
«Ты меня любишь?» Я представила себе, как Сисси задает этот вопрос. «Ты меня любишь? Меня?»
«Ты меня любишь?» Он мог бы задать мне этот вопрос.
«Почему ты меня так долго сторонился?»
«Потому что я тебя любил все это время», – ответил бы он. Он положил бы руку мне на грудь, просунув ее под платье. Эти тонкие длинные пальцы внутри меня, касаются меня, нащупывают потайные места… Эти непривычные касания, близость.
О! Я прикусила подушку, и под моими закрытыми веками вспыхнули искры. Если бы это длилось дольше… дольше, дольше. Ах, если бы! Но все всегда кончалось очень быстро.
Я дышала часто и глубоко. Мои руки и ноги безвольно лежали на простынях. Я вытерла влагу между ног носовым платком и оставила его там.
Теперь я могла уснуть. Я закрыла глаза, и мне совершенно не было стыдно. Мистер Холмс. Мистер Холмс. Мистер Холмс. Когда я закрывала глаза, я видела только его.
